«Заберут ребенка…» «Лучше отдать приемным родителям…» Слова молодой женщины болью отдались в его сознании. Колл побледнел. До этой минуты он даже мысли не допускал о том, чтобы расстаться с дочкой. Но, если верить Мадлен, это неизбежно… Он нахмурился, посмотрел на розовые щечки младенца, которого нежно прижимал к груди, и поклялся вечной памятью своего сына, умершего в возрасте одного года, что этого никогда не произойдет.
Чердак был уже полон пахучего сена, но листва и трава все еще радовали глаз яркими летними красками. Мадлен повертела в руке яблоко и довольно улыбнулась: урожай в этом году обещал быть щедрым. Можно будет приготовить много вкусного сидра… Она отпустила ветку и оглядела свой сад. Вишни одарили ее своими прекрасными плодами, а ветки слив еще клонились к земле под их тяжестью. Значит, в ближайшие дни нужно будет сварить из них варенье и приготовить пюре. Англичане очень любят, когда к жаркому из говядины подают сливовое пюре…
Тропинка к хлеву Мадлен вела мимо огорода, где оставалось еще много зеленого лука и лука-порея. Надо бы сорвать несколько перьев для супа… Колл очень любит лук! Поймав себя на этой мысли, она невольно замедлила шаг, потом обернулась и посмотрела на дом. Колл сегодня с утра латал крышу, и его обгоревшая на солнце спина блестела от пота.
Время пронеслось, как речной поток, вымывая себе ложе в повседневности. Мадлен очень быстро привыкла к присутствию в доме мужчин и маленькой Анны, восполнявшему пустоту ее одинокого существования. Разумеется, поначалу не обошлось без неловкости и недоразумений – им пришлось приспосабливаться к привычкам друг друга. Но каждый желал угодить другому, поэтому жизнь быстро наладилась, и теперь Мадлен с тревогой ждала дня, когда Колл придет и скажет, что нашел в Квебеке работу и жилище. Кто бы мог подумать, правда?
Руки у шотландца были золотые, и работал он с удовольствием. Починил ограду, заменил шесть досок в хлеву, смазал все, что поворачивалось на петлях, изготовил две новые лавки в кухню и колыбель для дочки, помогал косить сено и собирать фрукты… Перечень выполненных работ увеличивался день ото дня, однако Колл и не думал жаловаться. Каждый вечер, сложив инструменты в кладовой, он ужинал, выкуривал трубку и, падая с ног от усталости, шел спать.
Поначалу все разговоры сводились к тому, что нужно сделать и как срочно. Колл был не из тех, кто болтает без умолку, и свободные минуты часто проводил, сидя за хлевом и задумчиво глядя на поля. Мадлен догадывалась, что ему неловко жить с ней под одной крышей. Чтобы разнообразить монотонность вечеров и выразить ему свою признательность, она иногда приглашала его поиграть в карты. Однажды она пришла предложить партию в вист и застала мужчину в глубоком раздумье. Она хотела было уйти незамеченной, однако Колл, не оборачиваясь, предложил ей просто посидеть с ним рядом, если она, конечно, не против.
На протяжении нескольких минут они молчали, а потом Колл, сам не зная почему, вдруг начал рассказывать, как вернулся в Шотландию и увидел, в каком беспросветно бедственном положении пребывает Хайленд, как они с Пегги поженились, а потом похоронили своего первенца Дункана… Рассказ о плавании в Канаду был особенно печальным. Мадлен слушала и открывала для себя нового Колла – человека с нежным, любящим сердцем. А еще она поняла, что все люди, вне зависимости от национальности и языка, на котором они говорят, стремятся и желают одного и того же. Но, главное, она осознала, почему так старательно избегала встреч с этим шотландцем на улочках Квебека восьмью годами раньше.
Стук молотка был слышен и в доме, однако это не мешало Макдональду-отцу спокойно спать. Он устроился в кресле-качалке, свесив седую голову на грудь, из которой при каждом вздохе вырывался свистящий звук. Бедный старик! Только во сне он забывал о боли…
Дункан плохо говорил по-французски, но отлично его понимал. Он всегда внимательно слушал, о чем разговаривают Мадлен и его сын. Он даже выучил несколько новых слов, и все же, когда ему что-то было нужно, предпочитал изъясняться на родном гэльском, и Колл при необходимости переводил. Мадлен случалось застать мужчин за оживленной беседой, но о чем они говорят, догадаться можно было лишь по тону и по частому упоминанию имени Аласдар. Колл объяснил, что отец решился на это мучительное для него путешествие, потому что хотел снова увидеть Александера.
Чувство вины становилось день ото дня сильнее, и однажды она набралась смелости и открыла горькую правду. Старик встал, взял свою палку и, не проронив ни слова, вышел на улицу. Молодая женщина не могла вспоминать об этом вечере спокойно, поскольку испытывала жгучее чувство стыда.
