На земле Пёс крепко стоит на четырёх ногах. Человек непрочно стоит на двух, но уподобляет себя дереву. Правда, без корней. У людей, как и они сами, топика запахов размещается по вертикальной оси: выше носа – хорошие, ниже носа – плохие. Почти у всех животных, которых я знаю: кошки, коровы, косули, барсуки, бурундуки – вообще почти у всех четырёхногих – экзистенция запахов, топика запахов расположена по горизонтальной оси. Нос и хвост любого пса расположены на одной высоте от земли. Нет одухотворённого верха и низкого низа. На юго-востоке Азии это давно поняли, во-первых, потому что они другие люди, чем в Европе, во-вторых, что естественно, то правомерно. Быть вертикальным – не значит быть самым умным. Что жирафы, что кенгуру, что птицы – все они почти вертикальные существа. Но не доросли до иерархических глупостей человека. Животное не поставить на колени. А человек-животное всегда на коленях.
***
Трон – это такое облако, с которого смотрят сверху вниз.
***
Экзистенция человека – быть всем. Но физиология человека не даёт ему узнать то, что знаем мы. Они чувствуют лишь самые сильные запахи – слабые отголоски ароматической картины мира. Слова – лишь один из видов коммуникации. Человек постоянно прячется за словами, одеждами, благовониями. Глаза он усилил телескопами и микроскопами, уши – микрофонами и локаторами, осязание – термодатчиками. Вкус и нюх – проблемы слабо решённые. Если бы люди нюхали друг у друга там, где надо, картина мира и иерархия были бы другими.
Человек в своём антропоидном мире любит проводить сравнения. Люди сравниваются со слонами, носорогами, с быками, коровами, львами, львицами, волками, гиенами, лебедями, воронами и воронами, совами, сороками, курями-петухами, ослами, котами, кисками, зайцами и кроликами, лисами и лисичками, баранами, козлами, овцами, ягнятами, черепахами, рыбами, акулами, жабами, пауками, улитками, слизнями-слизняками, клещами, крысами, мышами, ужами, гадюками… Как говорил иезуит Бальтасар Грасиан-и-Моралес: «Вот жизнь человека: в двадцать лет – павлин, в тридцать – лев, в сорок – верблюд, в пятьдесят – змея, в шестьдесят – собака, в семьдесят – обезьяна, а в восемьдесят – ничто…»
Хотя и для пьяниц есть похожая классификация. В опьянении есть четыре стадии, в которых перебывает человек, выпив спиртного: павлин, обезьяна, лев, свинья. Сейчас Чуга похож на дважды павлина перед курицами.
Отвернулся от курящего курятника. Вонюче, близко не привык.
А если поглядеть на собак как на людей. Герда похожа на эту крашенную хищницу. Джильда похоже на ту, которая пониже с уставшим и отстранённым выражением на лисьей мордочке. Пение павлина интересует её мало, она здесь за компанию.
Накудахтались, ушли.
Джильда
На нашей псарне она появилась в начале прошлой зимы. Её поселили в вольер Чары, которая недавно умерла. Токотак уехал куда-то за новыми зубами недели на две, вернулся с новыми железными зубами, а Чары нет. Увезли и погребли. Послужил без собаки недели две-три, стёр ноги до мозолей на подошвах. В дырявых сапогах много не находишься, а родные яловые кто-то скоммуниздил за время отсутствия.
С какой-то точки перегиба началась невезуха. Затравкой послужили зубы. Продолжением – смерь Чары, дырявые сапоги, мозоли, что-то ещё по мелочам. Потом вожатому привезли другую собаку – Джильду. На этом невезуха измельчала, но не закончилась.
Поначалу ефрейтор несколько раз сходил с Джильдой ЧГ. Недалеко, да и на машине подвозили до участка вероятного движения нарушителя. Потом наряд отправили дозором на дальний фланг. 15 км туда, 15 км обратно. Уже не первый мокрый снег выпал. Туда Джильда кое-как дошла, а обратно идти у неё сил не было. Токотак тащил её на плечах. С километр пронесёт, с полкилометра собачка пройдёт и ляжет. И так до самых ворот в системе, от ворот до заставы ещё метров семьсот-восемьсот кое-как сама дошла. На заставе смеются: с вышки уже позвонили, они всё видели. Бестолочи. Даже мне несчастную девочку стало жалко. Пришла – от усталости даже есть не стала.
Оказывается.
Её привезли на нашу заставу из питомника вскоре после родов и выкармливания семи щенков до трёх месяцев, обессиленную. Какая служба? Волчица в логове с волчатами дольше нянчится, а волк еду добывает.
Ещё невезуха с мясом для собак случилась – маловато мяса стало. Куда-то пропали свиные головы, которыми нас кормили. У всех псов глаза стали тусклые – на порции овсянки с банкой китового мяса долго в мороз не наслужишь. Холодно. У меня чувства долга службы нет – у меня его заменяет чувство благодарности. За еду, за общение. Даже мне без человека тоскливо, а я их много повидал. А Чара не выдержала.
Кто-то заметил косулю на льду. Хотела перебежать Реку по гладкому льду, ноги разъехались, а встать не смогла. Замёрзла. Утром наряд с вышки увидел, позвонил – приехали, забрали, привезли и отдали на псарню. Нам повезло – мы подкормились, повеселели. Потом привезли павшую в деревне корову – ещё веселей стало. На сытое брюхо и мороз не так страшен.
