Ему больше подошло бы имя Полкан и караульная служба, а не пограничная. Злобный и потому, что хочет отомстить неизвестно кому. То есть знает кому, но неизвестно как – географию мести он не знает, с историей ненависти знаком плохо, а с Шекспиром тем более.
В дороге – день 3
У меня в купе потеплело – похоже, к Гольфстриму едем.
Чуга у меня подолгу сидит. Чую, что он как-то меняется. Служебное дерево из него выходит, козыряет перед чужими.
Ко мне в гости Чуга привёл двух девушек – они захотели поглядеть на пограничную собаку. Я вёл себя сдержанно. Не так, как на заставе, когда Чуга привёл ансамбль на нас поглазеть. Застава у студентов техникума в подшефных, и по праздникам они в казарме поют и пляшут. И меня, как самого добродушного, Чуга вывел с ними пообщаться. Рефлексы, волк их побери, сработали раньше меня. Чужие! Визг, вопли и я по морде получил. Больше без намордника меня ни к кому не подпускали.
Сегодня всё было помягче. Я всё ещё красивый и женщин не в первый раз вижу. Но суки – лучше. С ума схожу раза два в год. Как многие неуравновешенные, когда инстинкты другого мозга выползают к извилинам серого вещества. А в остальное время – почти послушный. Кажется, одна из этих девочек пустует. Инстинкт говорит – будь добрее. Хвостом повилял Чуге и гостям.
– Мой боец вот что умеет! Жарко!
Как шапку снять в наморднике? Сбил, унизительно. Не развернуться в тамбуре. Потом на остановках ещё кое-какие элементы дрессуры показывал. С дамами интересней. Они и суки в определённые моменты пахнут почти одинаково и ещё – они интерсубъективные объекты. Иногда девушки встречались по дороге, когда мы с Чугой и младшим наряда шли к заставе со службы. Они разговаривали, а мне мой нос не спрятать. Пах запах пах.
***
Моя философия не метафизика, моя философия невербальна. Слова появились гораздо позже запахов. Пространство образов языка у меня живёт в пространстве запахов. Запах понятнее всего – это или еда, или цель. Одним ухом я воспринимаю язык людей, другим – их убедительность: поэтому собаки всегда покачивают головой, когда слушают человека. У людей пространство образов живёт в пространстве языка и слуха. «Язык слуха» породил вначале двузначную логику, а потом и многозначную. Мне, овчарке, понятна традиционная двузначная логика поводка и мяса. Это разным терьерам, на редкость самым самоуверенным ребятам, для воспитания нужны многозначные стимулы.
Пространство образа запахов для меня является основным и от него пляшут все остальные понятия. Это приходит с возрастом и желанием понять другого. Или нежеланием. Время-мысль – это вектор в пространстве витальности. Безупречно признаю, что лабиринт приручения мысли у пса гораздо проще, чем у человека. И мысли гораздо короче и приземлённее. Вполне может существовать цивилизация, основным языком которой является язык запахов. Язык носа. Она честнее. В ней свои философские споры.
Религиозные люди и наркоманы пытаются воссоздать и понять запаховые смыслы, когда логика жизни для них пуста. Но пространство образов языка чувств уводит их в лабиринт благодати словесного, запахового или вкусового рабства. Вектор чувств в пространстве смыслов. Ни одна религия не обходится без стимулятора, изменяющего сознание. Крыша поехала, значит, всё хорошо. Как у футбольных фанатов: губит людей не пиво – губит людей футбол. Или наоборот?
***
Кай как-то задержал в вагоне пассажира. Ему показалось, что пилигрим везёт в кармане пиджака что-то запрещённое. Оказалось – подарочная коробочка ладана. Ну почему Кай так среагировал? Привык, видно, ловить любителей каннабиноидов – потребителей плана, анаши, марихуаны и гашиша.
– Это фимиам – ладан с Афона. Один из ценнейших даров, его преподносили царям в знак особого расположения, – возмущался задержанный.
Ладан оказался «заряженным» каннабиноидами, поэтому пёс так среагировал.
– Знаешь, почему церковные мыши голодные, бедные и худые? – спросил Кай?
– Не видел, не знаю.
– Привыкают к простому ладану, а отвыкнуть не могут. Сбегают на сторону, пожрут и обратно. Кто побывал на Афоне, того обратно зовёт «афонский ладан».
– У кого-то при смерти, при обряде погребения обязательна собака, а у кого-то – ладан. Запах напрямую связывает с окружающим миром.
– Может быть, но Парацельс в своё время написал: «…запах ладана может скорее привлечь, нежели изгнать злых духов…»
– И собака, – подвёл итог я.
Собака – единственное существо, не любящее стимуляторы. Пьяных лосей снимают с деревьев, пьяные слоны громят деревни, а пьяные ёжики блуждают в тумане законов. Пьяных псов от спиртного почти не бывает – они пьянеют от крови. Но собак легко делают наркоманами на таможне и в других местах, где надо найти запрещённые вещества.
И пивко иногда по случаю.
***
