— Конечно, лучше. Дай Бог каждому.
С умершей старушки разговор перешел на ее зятя, Борисова ровесника, с которым они приятельствовали с самого детства: младший сын у него осенью пойдет в армию, старший уже отслужил в десанте, а у отца их огурцы в теплице завязались на две недели раньше, чем у всех соседей. Богуслав уже почти не слушал собеседника и изо всех сил старался не зевать.
Бутылка была на две трети пуста, когда Борис вдруг прервался на полуслове, поднял глаза на товарища и зловеще прошептал:
— А ты что не пьешь, Глебушка?
— Пью! Как же, не пью! — Глебушка схватил бутылку из рук Бориса и сначала решил дать ею пьяному по черепу, но потом передумал, приложил горлышко к губам и всосал немного хмельного воздуха. От того, что он слишком сильно запрокинул голову, с уха сползла завязка накладной бороды. Борис заметил торопливый жест, которым его молодой собутыльник поправил бороду, и осоловело вытаращился на него:
— Вреш-шь, не пьеш-шь. — Борис обреченно взмахнул в воздухе рукой, которую Богуслав поймал на лету и мягко пожал. Это успокоило его. Через минуту, сползший боком с ящика, на котором сидел, он уже храпел на полу. Молодой Родич протянул руку и достал телефон, прямоугольником выпиравший у пьяницы из кармана шортов.
Петли, смазанные рыбьим жиром, не издали ни звука. Богуслав выбрался наружу, закрыл щеколду и с размаху зашвырнул в канаву мобильник. От жесткого приземления аппарат включился, и кусты бурьяна внизу озарило голубым светом. Он подождал, пока экран погаснет, и пошел к кабине.
За первым поворотом асфальт сделался глаже, а дорога — шире. Сменяли один другой указатели деревень. Дудниково. Бадухино. Слопыгино. Полены. Над зубчатой кромкой леса по правую руку показалось оранжевое зарево.
В свете фар сверкнули две светоотражающие полоски. Одинокий гаишник на обочине взмахом жезла дал сигнал водителю остановиться. Осторожно, чтобы не потревожить спящего в кузове, Богуслав сбавил скорость. Машина затормозила на краю дороги.
В опущенном окне появляется голова в кепке с блестящей полоской на лбу:
— Доброй ночи. Сержант Волин.
Вернув права и страховку, сержант просит открыть кузов. От едкого рыбьего духа он непроизвольно пятится назад. Света в фургоне Богуслав нарочно не стал включать: авось не заметит гаишник пьяницу, но луч фонаря почти сразу натыкается на неподвижное тело за пластмассовым ящиком из-под рыбы.
— Это кто?
— На трассе подобрал, между Гоголевым и Золотавиным. Спросил, откуда он. Ничего не ответил. На дороге живого человека оставить — Господь не простит. В фургон запихал кое-как. Думаю, довезу до дома, в сенях у себя положу.
— Почему не позвонили в полицию?
— В прошлый год такого же в Палкино нашел, и кому только ни звонил! Ваши сказали: в скорую обращайся, а в скорой — чтоб в полицию сообщил.
— И тоже к себе повезли?
— Пока по телефону разговаривал, сам очухался. До дома его довел.
— Вы можете залезть в кузов?
Водитель повиновался. Сержант забрался внутрь следом за ним. Богуслав заметил, что в какой-то момент тот успел расстегнуть кобуру. Морщась от рыбной вони, Волин навел фонарь на лицо пьяного и потряс за плечо:
— Уважаемый!
Борис заслонил лицо руками.
— Уважаемый!
Когда гаишник силой оторвал одну ладонь у него от лица, тот с зажмуренными глазами обругал его матом.
— Вот и со мной так! — тут же вставил Богуслав.
Сержант Волин покинул фургон слегка сконфуженным.
— Про перевозку людей в кузове что у нас в ПДД написано? Или вы не читали?
— Ну а куда его? На сиденье?! Чтоб он там уделал всё?! — Богуслав щурился от света фонаря, который теперь, как перед этим пьянице, бил ему прямо в лицо. — Мойку салона мне ГИБДД оплатит?
Волин достал из кармана своей формы блокнот с ручкой.
— Забирать будете, или в деревню везти?
— Будем, — раздалось ледяным тоном в ответ.
На следующее утро случившееся обсуждали на планерке в кабинете начальника угро.
— Этот Волин, что ли, в одиночку в патруле был?
— В одиночку. У них в ГИБДД недокомплект больше нашего.
— А Богуслав Родич где сейчас?
— Откуда я знаю, Айрат? Наверно, у себя в деревне.
— Его отпустили, что ли?! — возмутился майор Айрат Расулов.
— А за что его задерживать? За нарушение правил перевозки людей в кузове?
— Синяк дал показания?
— Дал, всё в порядке. В следственном возбуждают дело по статье 105 часть 2, убийство двух и более лиц. С нашей стороны к группе присоединятся Копьев и Сабанеев.
— Ну хоть так.
С Расулова начальник перевел взгляд на двух упомянутых оперов:
— Про этих Сварожичей, или как их, вы что-нибудь выяснили?
— Семья перебралась в Псков из Ящеров в 94-м, после них из деревни больше никто не уезжал, — стал отчитываться Копьев. — Муж, жена, трое детей. Родители устроились на завод и получили комнату в общежитии, потом она заболела, он спился. Детей отправили в детский дом. Старшей дочери Рогнеды тоже уже нет в живых: наркоманка, судимость за распространение, суицид в начале нулевых. Средняя, Смеяна, уехала в Москву, там постояла на панели и вышла замуж за американца, сменила гражданство.
— А третий ребенок?
— Младший, Ждан Волкович, прописан в той же комнате.