Неразумную алчность Александр находил даже в численности семейств. Господь Бог деток дает родителям, с этим и не спорит никто, но обязательно ли брать всё, что дается? Александр с супругой второго ребенка не заводили, пока он не получил прихода в Серёдке, думали о будущем. Такое же здравомыслие он старался привить и своим беднякам. Хозяева собирали детей на кухне или в гостиной, если таковая имелась, угощали священника чаем и с вежливым молчанием слушали проповеди о доходах, расходах, пользе науки и честного труда, но про себя молились, чтоб закончил и ушел поскорей — это он каждый раз читал по лицам. Податели в фонде, не считая молодой четы Дурневых и еще нескольких, были не лучше. Не ближнему помогали, а перед Господом выслуживались, да всё норовили схитрить.
С продуктовой базой «Гамма» фонд сотрудничал почти с самого своего начала. Ассортимент широкий, цены божеские, благотворителям еще всегда скидку делали. У директоров сложились приятельские отношения, даже в гостях по разу друг у друга семьями побывали. На Новый год «Верочка» объявила сбор на конфетные подарки для детей малоимущих, и Александр проявил тщеславие: похвастался директору, что средств от благодетелей получили они почти в два раза больше, чем рассчитывали. Директор похвалил его за сноровку и неожиданно предложил взять конфет якобы на все деньги, но провести половину отгрузки только по документам, а прибыль разделить тридцать-на-семьдесят: семьдесят, в смысле, — ему, Александру. Александр сначала разгневался, потом ночь подумал и согласился. Конфетной выручки от «Гаммы» хватило на то, чтобы купить старшему сыну приставку, которую тот просил в письме у Деда Мороза. Так и закрутилось всё.
Сколько подопечных у фонда, даже сам директор «Верочки» сказать не мог, да и не знал, как посчитать. Говорил больше, а было меньше. Одни, считай, на полном довольствии состояли, а другим только раз-другой что-то на раздачах перепадет. По деревням Александр с Нектарием развозили продукты на машине, но городские бедняки — тех в разы больше — своими ногами приходили в храм за милостыней в назначенные дни. Раньше Нектарий записывал фамилии, а потом бросил. Попробуй посчитать, сколько раздали. Надбавка к приходскому доходу Александру от этих сделок тридцать-на-семьдесят выходила не большая, но и не сказать, чтобы малая.
Со складскими бумагами у «Гаммы» было нечисто, но следователи до сих пор не смогли найти ничего против отца Александра. Грузчик с базы, брат тунеядки Ухватовой, писал в своем доносе об открытках-конвертах — в них якобы Нектарий носил наличность от одного директора к другому. Тертый калач Нектарий на допросах про конверты не стал отрицать, но божился, что сам — простой волонтер, и до их содержимого интереса не имел: попросили — он и снес без вопросов, раз, другой, даты не записывал. Главное, о чем молился Александр, — это чтобы до суда идола сбыть и получить деньги, а то, не дай Бог, дадут условный срок, и попробуй тогда из страны выехать!
Еще в июле у скупщика Мордвина наклюнулся покупатель-американец, но сорвался. Потом на горизонте появился молодой миллионер из Великобритании по имени Элайджа Гринспон. Англичанина, но не того, Мордвин привел в Мирожский монастырь в первых числах сентября. Гость по фамилии Оливер представлял интересы Гринспона, занимал должность в филиале британского фонда искусств и сам был эксперт по старине. Как бы мимоходом Оливер помянул, что в коллекции его клиента хранится Святой Грааль. Александр отнесся к его словам скептически, хотя про меч Святого Бориса, о котором эксперт тоже говорил, сам видел статью в интернете, когда еще служил в колонии.
Знаменитым клинком владел когда-то русский князь Борис, первый вместе со своим братом Глебом русский святой. После гибели обоих от руки третьего брата, окаянного Святополка, оружие оставалось в Киеве, пока его не увез в город Владимир еще один будущий святой князь Андрей Боголюбский. В 1174 году благоверный Андрей пал жертвой заговора своей же дружины. Накануне вечером подкупленный слуга тайком забрал у него меч, и ночью в своей опочивальне князь встретил убийц безоружным. Где был несчастливый клинок в следующие восемь веков неизвестно, но предпоследний владелец, как писали в интернете, выкрал его у каких-то рязанских монахов. Сам вор тоже имел духовное звание, служил в бытность диаконом в Петербургском храме и потерял место из-за бесовской одержимости холодным оружием, которую случайно обнаружил у него начальник-настоятель, когда зашел без предупреждения в гости в старинную квартиру на Невском.
Коллекционеру в домашнем кабинете перерезали горло одним из экспонатов его собственной коллекции. Оружейной стали в квартире было почти полторы тонны, но особых ценностей среди того, что осталось, следователи не нашли. Скоро Борисов меч всплыл на черном рынке антиквариата в Москве. Полиция почти накрыла сделку. Англичанина Оливера допрашивали, не смогли посадить и на время выслали из страны.