Энмер сжал узкие костлявые кулаки, зажмурился и мысленно представил себе, что спускается в вечерний сад. Самирит бесил его каждым словом, каждым жестом, каждой своей чертой, но он не собирался этого показывать перед своими людьми.
– Думаю, ты знаешь, что нанес мне оскорбление? Или ты забыл? – процедил юноша сквозь зубы. – Или думал, что твой поступок останется безнаказанным?
Асмаррах нехорошо улыбнулся и поудобнее перехватил клинок.
– Боюсь огорчить тебя, юноша, но скрутить нас не так уж просто. Мы дорого продадим свою свободу! Ты готов на это? – улыбка стала совсем кривой, а взгляд запылал огнем.
Рядом с худосочным Энмером возникла фигура посолиднее. Воин, облаченный совсем не в новые, но видавшие битву доспехи, ужом выскользнул из строя и сделал шаг вперед.
– Мы не станем тратить на вас свои жизни! – произнес он, давая противнику оценить себя. Это был Анут – командир сотни.
– Времени у нас много. Через пару дней вы упадете от усталости и жажды. Помощи ждать не стоит, мы об этом позаботились!
Асмаррах помрачнел. Вражеский сотник был прав. Зажатые под отвесной стеной ущелья, они были бессильны. Оставалось надеяться на скрывшихся товарищей, но много ли двое навоюют?
– Хорошо, Энмер-ани, ты победил на этот раз! – громко произнес он. – Я готов сдаться, если ты отпустишь моих людей.
Как любила приговаривать несравненная Нарамман: «Хочешь получить желаемую цену – начинай торг с большего!» – и ее внук явно собирался прислушаться к мудрым советам.
Тонкие черты лица хоннитского царевича исказила нехорошая, словно бы чужеродная улыбка. Он, словно марионетка, вскинул голову к небесам и захохотал. Смех дробящимися осколками эха прокатился по ущелью.
– Не держи меня за скорбного умом, самирит! Я не оставлю врагов за своей спиной, и уж тем более не позволю вернуться за подмогой.
Асмаррах бессильно сплюнул и снизил ставки.
– Хорошо, но у меня двое раненых. Их нельзя связать – они умрут, и их кровь ляжет на тебя. Твоя нареченная не простит тебе такой жестокости.
Хоннитский царевич в ответ напрягся и нехорошо прищурился, сделавшись вдруг похожим на степную крысу, которую со всех сторон обложили собаки.
– Откуда тебе знать об этом, пес?! Ты совсем не знаешь ее! – его голос дрожал от плохо скрываемой злобы, но был тихим. – Впрочем, я все равно не собирался посвящать царевну в наши дела. Это останется между нами.
– Чего же ты от меня хочешь, Энмер-ани? – как-то обреченно вдруг спросил Асмаррах. – Что сделает тебя довольным? Зачем я тебе? Ты понимаешь, к чему все это приведет?
Но Энмер, казалось, ничего не слышал и о последствиях не думал. Он уже видел своего соперника поверженным и униженным. Представлял себе, как будет бить наглеца по лицу, а тот, умываясь в крови, будет ползать у его ног. В груди сладко ныло лишь от одного представления о мести. Нет, он не будет думать о том, что последует за этим. Пришло его время быть сильным, а думать он устал!
Всю свою жизнь он только и слышал о том, что надо думать о поступках, взвешивать решения, просчитывать все наперед. Нет, он отомстит и сможет назвать себя мужчиной! Но так некстати вспомнился брат. Выслушав его историю, он выделил отряд, буркнув что-то о том, что не ему решать много ли стоит шкура быка. И вот только сейчас юный царевич понял смысл этих слов – самиритский наглец спас его тогда на охоте. Отнимать его жизнь Энмер был не вправе.
– Мне не нужна твоя смерть, Асмаррах, ни твоя, ни твоих людей. Но я не пущу самирийцев в Кареш, я не допущу этого! Не позволю захватить и диктовать свою волю! Мы обещали защищать Врата и сделаем это! – голос юноши взлетел над ущельем. Сейчас эти слова вдохновляли хоннитов, выставляя самирских воинов захватчиками. Да, теперь все увидят, что ты плохой, а я хороший!
Асмаррах снова сплюнул. Мальчишка был сейчас весьма убедителен, а, значит, не столь уж бесполезен. В другой ситуации самирит, быть может, и отступил бы, но цена была слишком высока. Его помощи ждала любимая. Он собирался не захватывать Кареш, а спасать ее.
– Думаю, сиятельный Маарш-а-Н'мах поможет мне решить, чем вы должны заплатить за свои деяния! – заключил Энмер. – Возможно, вы вернетесь домой, дав богатый выкуп, или сгниете в яме. Об этом я подумаю позже. А сейчас сложите оружие и позвольте связать себя. Твои раненные могут укрыться в храме Аннана, но в Хоннит они не попадут!
Асмаррах переглянулся со своими бойцами и, получив бессловесное одобрение, бросил клинок к ногам копейщиков.
– Мы твои пленники, царевич, – спокойно сказал он. – Сегодня никто из нас не окажет сопротивления. А раненые поклянутся Серебрянорогому, что не нападут на вас и ничего против вас не умыслят.
– Мне не нужны ваши клятвы, самирит, я хочу лишь одного – вышвырнуть вас со своей земли!
***
Хоннитские воины связали их крепко и вывели из ущелья. В лагере пленники позволили усадить себя у каменной стены, совсем не сопротивляясь. Им нужно было время, чтобы осмотреться и придумать план побега. Так или иначе, а по другую сторону гор им оказаться удалось.
