Светало, ветер с востока приносил вполне заметные нотки гари, но кроме этого ничего не напоминало об ужасном пожаре, уничтожившем почти четверть города. Под стенами домов, потягиваясь, просыпались тощие собаки, где-то во внутренних дворах жалобно мекали козы, ожидая утренней дойки, с тростниковых крыш лениво перекрикивались петухи. Тревога внутри отступала, и все больше начинало вериться в успех нашего побега.
В одном из, на первый взгляд, совершенно одинаковых кварталов, Асмат-ина замедлил шаг.
– Подожди меня здесь, царевна, – тихо шепнул он, останавливаясь у низкого едва зеленого пыльного куста, который, видимо, играл роль забора. – Здесь живет моя тетка. Загляну к ней – добуду для тебя теплой одежды. Сейчас ночи уже холодные. Да и на завтрак нам что-нибудь выпрошу.
Я кивнула, соглашаясь. Мужчина быстро подошел к одной из хлипких плетеных дверей, легко распахнул ее и скрылся. Наверное, местные жители привыкли к подобным визитам, оповестить о своем приходе здесь можно было только голосом.
Я закрыла глаза и запрокинула голову к светлеющему небу, стараясь успокоить мысли. Понимание происходящего давило на меня, прижимало к земле чувством вины. Ведь то, что теперь, по слухам, происходило теперь у Врат Рассвета и Заката напрямую вытекало из моей глупости, своеволия, недальновидности! Упрекать себя за то, что предпочла самирского царевича хоннитскому я могла бы до бесконечности, но это ничего не изменит. Выбор сделан, обеты принесены, теперь осталось лишь стоять на своем и быть принятой, или… От тяжелых мыслей меня отвлек тихий шелест. Хлипкая дверь вновь распахнулась, и Асмат жестом поманил меня.
Помещение внутри оказалось маленьким, не более шести шагов в глубину. Глиняный, утрамбованный ногами до каменного состояния пол, очаг, занимавший почти треть дальней стены, тростниковые матрасы на глиняных возвышениях вдоль стен и щели под крышей, дававшие скудный свет и заменявшие окна. В середине помещения возвышался плетеный из лозы большой стол, у которого крутилась стайка почти голых смуглых и чумазых детишек, возрастом от трех до семи лет.
У очага, улыбаясь мне, стояла темноволосая и смуглая сухощавая женщина средних лет, облаченная в длинную тунику из небеленой шерсти и полосатую черно-серую юбку, а у самой двери, рядом с Асматом, переминался с ноги на ногу хозяин – мужчина с уже изрядно поседевшими волосами. Он доставал воину до плеча, но был крепок и жилист.
Я поклонилась, благодаря за прием. Не зная, как представил меня Асмат, я старалась не выходить из роли простой спутницы и старательно смотрела в пол, лишь изредка поднимая глаза.
– Заходи, садись, давай, вот сюда! – женщина быстро метнулась ко мне и утянула к одному из хлипких стульев. – До чего ж худенькая! Ты, Асмат, только о себе и думаешь! Разве ж можно так, не спросившись, сбегать? Не прогневаешь ли Всеблагую такими делами?
Мой бывший телохранитель в ответ лишь пробурчал, что свои дела он решит сам, но хозяйка дома не унималась.
– И далеко ль собрались? Раз уж надумали, то можно бы и как у людей все сделать! – сокрушалась женщина, всовывая мне в руки крынку с молоком. – Уж так ли над ней измывались? Уж ты-то, чай, не простой солдат, поговорил бы, и все дела! По уму такое решать надо!
Асмат снова буркнул что-то про «мужские дела» и про «сам разберусь», завершив свой монолог тем, что «обещали помочь, а не наставления делать». На этот раз его поддержал и второй мужчина. Его мягкий, но явно не терпящий возражений голос поставил точку в потоке причитаний хозяйки.
– Ниттал, коли тебя просят – делай, а не болтай! Не забывай, что Асмат-ани всегда заботился о нас, как о родных. Пришло время и нам платить за добро.
Своему мужу женщина возражать не решилась. Быстро всунула мне в руку горячую лепешку с сыром и исчезла за потрепанной занавеской, где, вероятно, скрывалась еще одна комната.
Мужчины тоже сели за стол и принялись за еду. Чумазые ребятишки, ухватив по куску лепешки, притаились на лежаках, понимая, что у отца будут важные дела.
– Прям до самых Врат едете, говоришь? Увидишь Мальхата, скажи, что у нас все хорошо. Мать извелась вся, но ты ж ее знаешь, – тихо заговорил хозяин дома, усаживаясь за стол. – Еды мы вам немного дадим, не богаты, сам знаешь. Но зато у Камней живет мой старинный приятель, передай ему привет и вот это.
Мужчина резким движением оторвал от подола одежды одну из небольших кисточек, служивших традиционным украшением одежды, и хитрым узлом связал несколько концов.
– Старик вам обязательно поможет, чем сможет. Даст кров, накормит, может, и присоветует чего. В былые дни, еще при старом владыке, мы с ним словно братья были. Каждый из нас перед другим долг имеет, а уж пива выпито было… – хозяин от приятных воспоминаний закатил глаза и звучно хлопнул себя по бедрам.
– Да будут твои дни долгими, почтенный Стах, – вежливо поблагодарил его Асмат, пряча кисточку в складках пояса. – Я принесу вам добрые вести!
Хозяин хитро прищурился и, облокотившись на стол, прошелестел:
– Ты уж постарайся, а то в последнее время они все больше гнилые!
