Далее события развивались стремительно. Слабая разумом царевна, выскочив из паланкина, попыталась сбежать от своих опекунов, но, оступившись, упала в один из оросительных прудов храма, который почему-то не был доверху наполнен. Как результат, видимо, сотрясение мозга, здоровенный синяк на лбу и мое сознание в этом теле. Волна ужаса опять накрыла меня. Если я здесь, в теле мелкой школьницы, то, что же будет, если она окажется на моем месте?! Мне срочно нужно возвращаться назад! Страшно подумать, что из-за этой избалованной истерички вся моя нормальная жизнь может пойти по откос. А может она умерла? Или это я умерла?
«Наверное, нужно будет «покопать» немного под этого лекаря, Выяснить, что за «травки» он мне спаивал, – отметила я. – По описаниям эффект похож на отравление мандрагорой, а может это опийный отвар?» Но насколько велики связи царевны? Ответа пока не было.
– И уж так все вокруг радуются, что разум вновь вернулся к тебе, отрада моих очей, что сама я немедленно уйду из мира, если скорбь вновь обуяет тебя! – воскликнула в сердцах Иба, выводя меня из задумчивости. Я поманила кормилицу рукой и прошептала, что ей и впредь стоит помалкивать об этом, а всем отвечать, что царевна ничего не помнит о днях болезни. Для закрепления эффекта я пригрозила тем, что снова не буду есть. Женщина побледнела и взмолилась, заклиная именем всемогущей Иинат, что она целиком на моей стороне и сделает все, что не пожелаю.
Дни тянулись за днями, мне удалось слегка откормить нынешнее тело. Каждый день наблюдать этот осунувшийся скелет в медном зеркале было тяжело. Питались тут не слишком разнообразно. Постоянные каши, лепешки, фрукты и мед сводили с ума, но просить большего я не осмеливалась, боясь выдать себя новыми привычками. Очень хотелось кофе, но откуда бы он мог тут быть?
Понемногу мышцы начинали крепнуть, и я могла уже позволить себе получасовые утренние и вечерние прогулки по внутреннему двору. Был еще и большой дворцовый сад, но мои «няньки» запретили мне даже думать о нем. А ведь это создание еще и танцевало, как с этим быть? Юленька даже в хороводе плясала с грацией медведя. Ну, ничего, разберусь как-нибудь!
***
Как тих и прекрасен дворцовый сад, залитый светом луны. Все живое отдыхает после дневной суеты, купаясь в прохладных лучах колесницы Аннана. Сладко звенят в темном лабиринте крон цикады, сонно шуршат крыльями птицы, нежно поют струи фонтанов, даря драгоценную свежесть ночному воздуху. Царит весна и ее дыхание ощутимо везде. Как же благоухают в такое время цветы! Источают сладкий дурман лилии, нежно чаруют фиалки, свежо пахнут цветущие сады. Вдалеке за спиной из покоев дворца доносится музыка, там ужинают и веселятся после дневных хлопот сестры. Можно присоединиться к ним, но таинственный шепот сада так манит! Лучше бродить по усыпанным мягким белым песком дорожкам, вдыхать аромат цветов и танцевать! В последнее время ее искусство стало столь велико, что Юилиммин частенько ловила на себе завистливые взгляды прочих танцовщиц храма. Да, пусть они сдохнут от зависти, неумехи, а она ДОЛЖНА быть лучшей! И пусть ее мольбы достигнут Великой Матери, и Иинат ответит ей.
Можно было конечно снова взять с собой мальчонку со свирелью, но сегодня сад и сам так дивно пел, что самая нежная мелодия показалась бы грубым шумом. Нет, сегодня она будет танцевать одна!
Раздумья привели девушку в один из наиболее удаленных уголков сада. Здесь под небольшим горбом каменного моста струил свои темные воды небольшой поток – канал, по которому в сад подавалась вода. У самой его кромки, почти касаясь поверхности своими ветвями, росло старое железное дерево*. Говорили, что оно помнило времена, когда здесь не было ни стен дворца, ни самой Ассубы, но в такое верилось с трудом. Огромный, корявый ствол великана напоминал сморщенное, словно кожура сухого фрукта, лицо мерзкой старухи, но свежая листва уже развернулась и нежно окутывала ветви, пряча уродство. Некоторые из ветвей долгожителя вскидывались высоко, и тяжелой ношей лежали сверху стены, которая под таким весом постепенно осыпалась, уступая упорству и твердости древесного великана.
Где-то высоко в ветвях запел соловей и Юилиммин, словно бы подчиняясь его воле, начала свой танец. Словно рога лука взметнулись в воздух изящные руки, серебряным перезвоном зазвенели кольца бериллового убора, тихо звякнули ручные браслеты, белым волшебным цветком взметнулись лоскуты юбки. Девушка, казалось, струилась над землей, то вспархивая в легком прыжке, то почти прижимаясь к ней. Под неверным светом луны ее хрупкое тело казалось нематериальным. Словно дух она скользила по мозаике теней, то почти растворяясь во мраке, то засверкав в лунном сиянии.
Она не помнила, сколько длился этот танец, но вдруг птица смолкла, и звенящая тишина заставила тело остановиться. Царевна замерла, словно напуганная лань, и прижала руки к груди. Сердце бешено стучало, мешая прислушаться, а перед взором все немного плыло, искажая ночную мглу.
