– Нет, Шахриру-даши нужно выдать замуж немедля! – царь говорил быстро и твердо. – Это ждать не может. Владыка Кумиш не простит обиды. А хонниты должны быть довольны, получив нашу дочь. Она красива лицом и умела, как и должно женщине. Союз с братом моим Кумиш-Шебешем очень дорог моему сердцу и приносит много пользы нашему царству, нельзя, чтобы доверие ослабло. Уже больше месяца тому назад получил я от него весть с просьбой не откладывать далее укрепление нашего союза. А потому свадьбе быть! Что касается союза Юилиммин-даши, то здесь все немного сложнее. И хотя Кумиш тоже скорбит о моей потере, но не слишком охотно может принять мое предложение отдать мне своего младшего сына.
– А если те слухи, что знаем мы об Амминат-аше правдивы, и прекрасная сестра наша не возвышена до великой владычицы? Не будет ли какой беды и нашей дочери от хоннитов? – осторожно спросила Нинмах-аша, нервно теребя один из золотых браслетов на своих тонких руках. На ее лице же отразилась неподдельная озабоченность.
– Это тревожит меня сильно, – мрачно ответил царь. – Нужно посмотреть, какие плоды принесет посольство и какой ответ даст брат мой на мою просьбу. Но сама понимаешь, союз этот нам необходим более, чем им. Будем надеяться, что Мандару-Кумиш покажет себя достойно.
Он хотел было снова заняться едой, но мачеха опять отвлекла его.
– Могу ли я поговорить с тобой еще, владыка мой? – она кротко и выжидающе посмотрела на царя. Тот вздохнул, отложил в сторону уже смоченной в подливе кусок лепешки, и кивнул.
– Дочь твоя, Юилиммин-даша, ранее не была прилежна в учении и здоровьем нынче слаба… Да будет милостива Всеблагая, но справится ли она со всем? Еще же весенние обряды нужно совершать. Может, не стоит спешить?
Я вскипела. Да как смеет эта наряженная кошка обо мне такое говорить, да еще и при отце?
– Прости меня, досточтимая мать, но это не соответствует истине! – резко перебила ее я.
Царица была просто готова испепелить меня взглядом, но я продолжила, не дав ей вставить слово.
– Болезнь моя увела меня далеко от света дня, но Небесная Мать напоила меня своим молоком и вернула меня к вам! – я решила, что немного божественного вмешательства спасет мое положение. – Боги провели меня по тропам иного и открыли тайное. Ясна мне теперь цель обучения и решение владыки я принимаю с радостью.
Отец смотрел на меня странно, как будто не веря своим глазам. Мачеха, казалось, совсем проглотила язык от такой дерзости.
– Нам должно принести большие жертвы и устроить праздник! – воскликнул владыка, – Всеблагая вернула мне больше, чем хотела забрать… Теперь в тебе я увидел жажду к знаниям, моего сына, словно сам он говорит твоими устами.
– Да позволит мне мой родитель попытаться восполнить утрату, что все мы понесли, – глаза наполнились слезами, и я позволила себе заплакать. Это, возможно, смягчит контраст от перемены моего характера. Вот бы еще как-нибудь отвертеться от замужества или оттянуть этот момент на годик-другой, но сейчас я не видела четкого решения этой задачи. Хотя родители моего нового жениха могут и не поддержать папу.
Взгляд отца потеплел, он встал и привлек меня к могучей груди. Его огромные руки ласково гладили меня по волосам.
– Ты, моя драгоценность, успокой свои глаза, ты вернулась к нам другой и все той же. Я повелел, чтобы тебе назначили самых мудрых учителей, но не перетруждай себя. Если наставники будут хвалить твое усердие, то я подарю тебе ожерелье из солнечного камня.
С несколько мерзким ощущением на сердце я подняла на отца заплаканные очи, играя на его любви ко мне. Обещание дорогого подарка явно должно было подкупить девушку.
– Я, правда, буду так стараться, что ты будешь доволен и подаришь мне много украшений! Только не позволяй никому, родитель мой, даже упоминать о болезни моей и свойствах ее. Это огорчает меня и может повредить и делам нашим! Язык людской только гадости приносит! – плаксиво попросила я.
Царь задумался, и на лице его отразилось понимание.
– Велю немедленно молчать всем о болезни дочери нашей и нигде не упоминать о ней более, для блага земли нашей и по моей воле. Ослушников же сечь, невзирая на род и богатство! Донесите это до всякого во дворце! – проревел он окружающим.
Мачеха, судя по ее взгляду, к тому моменту съела бы меня с костями, но явно стеснялась.
– Твое решение мудро, муж мой! – выдавила она с раболепной улыбкой. Царь окинул ее взором и продолжил:
– Прочих же царевен я велю отправить в храм великой Иинат, чтобы постигли все тайны, нужные женщинам, которые красотой своей радуют наш взор. Если же кто из них будет особо усерден в знании своем, то мы поговорим об этом отдельно.
Похоже, сегодняшнее поле боя оставалось за мной, хоть я и четко ощущала, что балансирую на грани дозволенного. Остаток трапезы прошел в незначительных беседах. Владыка расспрашивал супругу о домашних делах и о сыне. Я все больше молчала и рассматривала окружение. То и дело я ловила на себе взгляд отца, он явно любовался мной. «Золотой цветок» – вспомнилось мне.
