Ведомая под руки вельможами я еле шагала по гладким, отполированным стопами множества просителей, ступеням. Подобного официального приема я совсем не ожидала. Совершенно не зная, что делать, я решилась объяснять все слабостью своего тела и, еле передвигая ногами, позволяла себя вести.
На самой вершине у ног правителя оказалась я уже одна, мои провожатые не доходя три шага, выпустили мои руки и упали ниц. Мое тело пошатнулось, но падению помешала царица, быстро поднявшаяся и ухватившая складки одеяний. Мой царственный родитель ловко поймал мои тонкие ручки и бережно усадил у своих ног на небольшой пуфик, который расположили здесь явно для этой цели. Я только поразилась, с каким изяществом мое хрупкое тельце грациозно опустилось на сиденье. Словно бы так и было задумано.
– Приветствую тебя, великий владыка земель Кареша, чьи могучие руки поддерживают каждого из нас! – пролепетала я одну из формул приветствия, надеясь, что выбрала верную.
– Рад видеть, что твоя красота и здоровье снова возвращаются к тебе, драгоценная моя дочь, – мощным низким голосом пророкотал мужчина, все еще сжимая мои хрупкие ладошки своими могучими руками. Облаченные в драгоценные тяжелые запястья, они были широкими, жилистыми и сильными, словно правитель постоянно выполнял тяжелую работу.
– Милосердная Иинат вняла нашим молитвам и вернула тебя из теней к свету дня. Сиятельная царица постоянно молила ее и приносила богатые дары. И я рад, что это случилось именно сейчас.
Я робко подняла глаза на владыку. Он смотрел на свою дочь с обычной отеческой любовью и нежностью, подобно любому заботливому родителю. Сейчас он казался совсем обычным усталым мужчиной. Я ласково улыбнулась: похоже, правитель действительно любил свою старшую дочь. Это обнадеживало. Слишком поздно я поняла, что практически ничего не знаю о местном придворном этикете, а спросить не у кого. Придется снова слепо довериться в этом «маленькой» царевне.
– Я рада, что мой родитель пребывает в добром здравии и хранит нашу землю ради нас, а Боги улыбаются ему,– тихо произнесла я, потупив взор.
– Боги пока любят меня, но пришло время задуматься и о том, какую пользу нашей земле можешь принести ты, дочь моя, – царь тоже теперь говорил значительно тише, видимо не желая, чтобы все его окружение слышало эти слова.
– Ранее я планировал заключить твой союз с наследником Хоннитского царства, но теперь, когда мой старший сын ушел в мир теней, такое решение стало невозможным. Мой младший мой сын еще настолько юн, что Боги вольны забрать его и лишить нас последней надежды. Потому я повелеваю, что до своей седьмой весны он не должен покидать пределов своего дворца.
Могучий голос отца, в начале речи бывший тихим, разнесся по залу, донося до слуха двора решение повелителя о младшем сыне.
– Владыка мудр и заботлив, оберегая чадо свое от бед и недугов! – промурлыкала царица, склоняясь к его коленям, но мне, сидевшей ниже, хорошо была видна ее досадная гримаса. Она явно не была рада решению супруга.
– Тебя же, моя старшая дочь, я решил отдать в жены младшему сыну моего царственного брата Кумиш-Шебеша, Энмеру-ани. Владыка Хоннита заверяет меня, что он молод, красив, и, надеюсь, сможет быть твоей правой рукой в деле управления нашей землей. Ибо после меня землю эту оберегать тебе, – снова понизив голос обратился он ко мне.
Я потеряла дар речи! Этот могучий царь действительно решил передать «корону» своей старшей дочери?? У многих народов, конечно, женщины могли править, но это встречалось не часто. К тому же царевна не блистала умом и государственными талантами. Пусть даже и при умном муже, но официальные права получает она. Это все могло бы очень плохо закончиться, находись сейчас в этом хлипком тельце прошлая его хозяйка. Я поежилась, снова вспоминая, что эта юная дурочка сейчас где-то, может быть, уже ломает мою собственную жизнь.
– Я принял свое решение, – голос властителя стал густым и громким. – Я хочу, чтобы после того, как отправлюсь к предкам, моя старшая дочь, Юилиммин-даша, укрепив свою силу в могучем союзе, управляла этой землей!
Какой дальновидный у меня родитель! Вроде про замужество мое сказал, а вроде и нет. Кому он намерен отдать свое сокровище и когда, оставалось непонятным.
– Мой же младший сын, если Боги будут к нему милостивы, да примет эти земли после нее! – царь выдержал паузу.
– Драгоценную дочь свою, Шахриру-даши, решено мной отдать в жены наследнику Хоннитских земель и тем укрепить наш союз. А потому повелеваю немедленно послать к царственному брату нашему и оповестить о том. Коли он примет мое решение, то должно старшему сыну его прибыть в Ассубу не откладывая и взять себе дочь мою, при условии, что она всегда будет хозяйкой дворца.
Царица окаменела на своем троне, ее тонкие руки, унизанные драгоценными браслетами, сжались в кулачки, но на лице сияла светлая улыбка.
