В самый разгар занятий, когда я, зевая, пыталась постичь премудрости внешней торговли, принесли вести из большого дворца. Буквально за час до заката в Ассубу вступит большой караван Хоннитского царства. Всем женам и дочерям владыки Кареша надлежало участвовать в церемонии приема высоких гостей. Лично мне царственный родитель повелевал нарядиться празднично и достойно, подобно тому, как я выглядела на своем первом приеме.
И как прикажете скрывать синюшный отпечаток нежных объятий похотливого самирского гостя? А может, и не скрывать? Но тогда отец точно укоротит его на голову, а я нарушу ход истории. Идея маскировки посетила меня внезапно. Отослав мудрого наставника, я принялась прорабатывать свою маленькую женскую хитрость.
Под жалобные причитания сердобольной Шанхаат о том, что они за мной не уследили, я приняла «душ». Точнее, постояла на тряпице, пока служанка поливала меня тепловатой душистой водой. Мочить повязку я запретила.
Совершив тонну подготовительных действий, я привела свое тело и лицо в надлежащий вид и приказала принести самый драгоценный из моих нарядов, из нежно голубой ткани, подозрительно напоминавшей шелк. Рукавов у него не было, но это и нужно. На плечи я прямо поверх повязки намотала бледно-желтые ленты другой материи и зафиксировала эту красоту широкими лазуритовыми браслетами. Вышло вполне симпатично.
Удивляюсь, как этот варвар ухитрился оставить на моем теле всего один синяк! Ну вот, я снова злюсь, а надо бы думать о другом.
Еще почти час был потрачен на подбор остальных украшений и прочие мелочи. Наконец, должным образом наряженная, я опустилась в знакомые крытые носилки и в сопровождении нарядных молчаливых воинов отправилась во дворец.
***
Церемоний такого размаха я еще не встречала, особенно если учесть, что все было организованно «на скорую руку». На огромной дворцовой лестнице, на самой верхней площадке под белыми полотнищами навесов, украшенных яркими шерстяными кистями, разместилось все царственное семейство. Некоторых жен владыки я сегодня видела впервые. В центре, на высоких расписных деревянных носилках под ало-голубым пологом из расшитых полотнищ, на своем троне восседал правитель. Его высокая шапка из золотых колец и черного войлока ярко блестела на солнце. Могучий торс украшала львиная шкура, чья морда с искусно сделанными глазами, словно живая, покоилась на правом плече. Цветастая ало-золотая юбка из шерстяных полос скрывала ноги до самого пола. В левой руке отец держал тяжелый посох с золотой, раскинувшей длинные узкие крылья, птицей. Рядом, воплощением грации и изящества, примостилась Нинмах. Алые самоцветы в золотом уборе украшали объемную прическу (явно парик). Золотистые, расшитые цветными нитями одежды были прекрасны.
Дочерям было отведено место справа и слева от трона владык, сидеть им не полагалось. Хорошо, что тень навесов достигала сюда и были мальчики с опахалами. Мне досталось место совсем рядом с отцом, и я могла слышать и видеть все, что он говорит и делает. С другой стороны, разряженная в богатые пурпурные ткани и золото, стояла Шахриру. Девочки помладше располагались рядом. Не было только младшего сына карешского владыки. На самом краю площадки у дальних бортиков расположились музыканты: арфистки, флейтисты и прочие. Их нежная музыка должна была заглушать нестройный людской гомон.
Прочие сановники и царедворцы толпились прямо под палящими лучами на ступенях пониже, оттесненные к самым парапетам двумя рядами охраны в отполированных бронзовых доспехах. Этим воинам приходилось тяжелее всего. Вот уже более часа они стояли неподвижно. Пот ручьями стекал по туникам, но на лицах не отражалось ни единой эмоции. Где-то там, совсем недалеко от верхней площадки, должен был находиться и самирский царевич, но сколько ни пыталась я найти его в людском море – все было тщетно.
Вся поверхность пологой лестницы кишела народом, как разноцветный калейдоскоп. Чем ниже – тем серее становилось живое людское море. Наверное, для тех, кто находился у самого основания лестницы, мы казались ярким драгоценным камнем, блистающем в солнечных лучах, недостижимыми божествами.
Но вот у ворот дворца загудели трубы, и показалось начало посольского каравана. Впереди шагал большой отряд воинов, которые, приблизившись к ступеням, начали выстраиваться в живую изгородь по обе стороны от процессии, открывая дорогу идущим за ними.
Виновники всей этой кутерьмы ехали на колеснице, запряженной гнедыми лошадьми, сразу за отрядом – две фигуры, одетые в серое. Поравнявшись с первыми ступенями лестницы, они спрыгнули, скинули верхние плащи, и их доспехи и украшения заблестели на солнце. Рядом тут же появились слуги с навесами-веерами из тростника, перевитого цветными лентами. Следом выстроился шлейф из советников и рабы с подарками.
Гости шли долго, с достоинством преодолевая каждую ступень, чтобы, не дай бог, не сбилось дыхание. Хорошо, что солнце уже клонилось к горам, и его лучи уже не так припекали. На подъем ушло примерно полчаса.
