К этому времени я уже начала чувствовать себя печеным фруктом, ноги подкашивались, и было нечем дышать. Словно услышав мои мольбы, кто-то из-за плеча протянул мне тонкую золотую трубочку, холодный кисловатый напиток немного освежил. Я заметила, что остальным девочкам и царице досталось то же благо. Только отец – воплощением мощи и выдержки – продолжал ждать.
Карешу была оказана невиданная честь – сразу оба старших сына хоннитского владыки прибыли к нам с визитом. Царевичи остановились, не доходя всего трех ступеней до верхней площадки, и приветствовали Маарш-а-Н'мах-Ишана поклоном, почтительным, но не слишком глубоким.
Старший из них, уже совсем взрослый мужчина с красиво уложенной в замысловатые колечки бородой, был не очень высок, зато широк в плечах. Богатое длинное покрывало – шубату, украшенное цветными кистями, не скрывало рельеф мускулатуры его бронзового тела. Он пришел с обнаженной грудью в знак того, что доверяет свою жизнь принимающей стороне. На голове блистала узорчатая, но еще довольно низкая шапка. Глаза были жирно подведены черным по моде того времени, в ушах болтались тяжелые серьги. Больше всего он напоминал мне матерого волка, пришедшего на поклон к царю зверей. По местным понятиям наследник был чертовски привлекателен и богат. Быть его женами с радостью бы согласилась половина, если не все обитательницы дворца, так хорош был мой прежний жених. Вспомнить бы, как его зовут!
А вот имя младшего брата я хорошо знала. Энмер-ани, второй сын владыки Кумиш-Шебеша и, возможно, будущий супруг царевны Юилиммин, был совсем юн. Борода на его узком, с тонкими чертами лице еще только пробивалась небольшими колечками, большие, с густыми ресницами глаза, тоже подведенные краской, смотрели на мир не с воинской прямотой, а скорей уж, с философской задумчивостью. Волосы цвета ореховой скорлупы крупной волной лежали на плечах. Он напомнил мне тех самых трогательных студентов первого курса, высоких, по-юношески нескладных, каждый год приходящих на практику в наш институт. «Совсем еще ребенок», – подумала я. – «Не забывай, что даже этот ребенок сейчас, скорее всего, старше тебя!» – добавил ехидно внутренний голос.
Одежда младшего царевича была военной, что совершенно не подходило к его одухотворенному лицу. Бронзовый доспех был призван сделать плечи шире, а грудь мощнее, но, на мой взгляд, только подчеркивал обратное. Юноша был худощав и явно не преуспевал в физических дисциплинах.
Пока я разглядывала пришлецов, гости успели обменяться с батюшкой положенными любезностями и приступили к подношению даров. А подношений было великое множество. К радости владыки, его царственная сестра, Амминат-аша, изволила прислать в дар невесте-племяннице расшитое покрывало и десяток свадебных браслетов.
Хвала милосердной Иинат, церемония на улице вскоре подошла к завершению. Высокие гости, советники и сам владыка удалились через главные ворота первыми. Вслед за ними потянулся пестрый шлейф челяди и чиновников рангом пониже. Старших царевен и царицу проводили в один из тенистых внутренних двориков с бассейном, а остальных женщин отправили в малый дворец.
Четыре часа на ногах под палящим солнцем измотали меня. Я с несказанным удовольствием улеглась на небольшое плетеное ложе рядом с низким столиком и поманила к себе одну из служанок с кувшинами напитков. Осушив половину кубка медовой воды, не отрываясь, я почувствовала себя гораздо лучше.
Нинмах и Шахриру тоже расположились на ложах и сейчас премило беседовали вполголоса, обсуждая достоинства и стать хоннитских царевичей. Заметив, что я смотрю на них, мачеха ласково протянула:
– Порадуйся и ты за сестру, Юилиммин-даши, ей достанется хороший муж. Надеюсь, ты не держишь на нее обиды? – Мачеха приторно улыбнулась.
– Я очень рада за нее, – миролюбиво подтвердила я.
– А вот мне даже тебя жаль, сестренка. Мой Мандару-Кумиш так хорош, что Энмер-ани за ним не видно, как луну за солнцем! – сестренке явно не доставало урока тактичности от ее матери.
– Не беспокойся, царевич Энмер меня вполне устраивает, – попыталась я успокоить разгорающийся конфликт.
– Но мне тебя жаль еще потому, что я скоро буду царицей. А ты так можешь и навсегда одинокой остаться. Неизвестно еще, отдадут ли тебя за младшего или так и будешь при храме служить. Отец ведь тебя слишком любит, думает, что у тебя может быть ум в голове. Вот и будешь при нем, «цветочек»! А наш владыка, даруй ему Аннан больше сил, будет жить долго! – девушка, желая задеть меня, не смогла вовремя замолчать. Ее мать оказалась мудрей и резко одернула дочь, якобы вступаясь за меня.
– Шахриру! Зачем ты зря говоришь? Каждый отец желает своим дочерям только блага. Каждая из вас получит все, что заслуживает по праву. Ты права только в одном, наш владыка еще очень силен.
– Спасибо, матушка, – процедила я как можно ласковее. – Я – дочь послушная, сделаю, что скажут. Только и тебе, Шахриру, до трона Хоннита пока далеко. Не понравишься царевичу – он другую дочь попросит или еще на какой-нибудь царевне женится. Быть любимой для мужа тоже надо уметь!
