Надо что-то сделать, сказать...
– Эта птица хорошо обучена, – слова даются мне с трудом, голос дрожит. – Но ради забавы убивать живых созданий Иинат – не подходит для настоящих мужчин.
Теперь выпрямиться и с достоинством покинуть этот балаган. Только сейчас я начала чувствовать, как трясутся мои руки и ноги. «А ты ничего, уже не такая трусишка!» – похвалила я маленькую царевну и шагнула в темноту коридора.
Рядом возник мой извечный проводник, тоже удивленный, но старательно скрывающий это. Я направилась к себе, даже не подумав, что нужно бы испросить разрешения у владыки. Надеюсь, он поймет.
***
А утром Шанхаат принесла слух о том, что сама Всеблагая вчера вселилась в меня и остановила ужасную птицу, не дав ей коснуться себя. Интересно, через неделю, наверное, это будут три десятка крокодилов и как минимум разъяренный слон. Но это мне на руку, пусть народ немного, но боготворит старшую царевну, меньше будут удивляться, когда придет время.
На расспросы служанки я отвечала довольно скупо, на занятиях была рассеяна. Перед глазами все качалась, отряхиваясь, птица, а из разодранной кожи текла алая кровь. И глаза, его глаза, а в них то ли восторг, то ли восхищение.
Надо срочно поговорить, нет, лучше написать, но что?
Пока я мучилась всем этим, пролетело полдня. Кто-то приходил, что-то говорил, а я никого не хотела видеть. Но посланникам отца отказать нельзя, и мне пришлось появиться во дворце.
Привычный вельможа отвел меня в уже знакомый небольшой сад. К моему удивлению, владыка там был не один. Компанию ему составляли несколько сановников и вездесущий царевич Асмаррах.
Я замерла на пороге, не зная, что делать дальше. Отец улыбнулся и протянул ко мне руки.
– Рад тебя видеть, дочь моя! – как обычно приветствовал он меня. – Надеюсь, твой день был приятным.
Я поблагодарила, заверив, что каждый день под его кровом именно таков.
– Высокородный Асмаррах пожелал лично принести тебе извинения за вчерашнее и высказать восхищение твоей смелостью.
Ну вот и отлично, папа за него уже все сказал, я могу уходить? Но, к сожалению, мне предстояло выслушать это еще раз.
На самирском царевиче была карешская канди с коротким рукавом, вполне приличная шубату и цветастое покрывало, которое носили здесь все. Надо же, перестал выпендриваться своими штанами, подумалось мне. Но взгляд упал на руку и остановился на аккуратной белой повязке. Смотрите-ка, и тут не бравирует своей брутальностью. Мне казалось, что именно в его стиле было бы ходить с открытыми ранами, демонстрируя всем свою крутизну. Но, выходит, я не так уж хорошо его знаю.
Молодой мужчина поднялся с низенького бортика, на котором сидел, и почтительно поклонился.
Мои глаза полезли на лоб. С чего же это гордец, едва склонивший голову перед владыкой, передо мной согнул спину?
– Я и мои люди просим простить вас нашу неосторожность. Я виноват в том больше других, так как все было сделано по моему приказу, – его тон был почтителен. – Ваша смелость была удивительна, и птица не посмела причинить вреда.
Ага, а ты, значит, там так просто в свисток дул? Ох, уж эти приличия.
Я вообще отказывалась теперь узнавать в этом человека того наглеца, что лазал по ночам в чужой сад и приставал к незамужним царским дочерям. Может, это на него положение так влияет?
– В том, что я осталась цела, есть и твоя заслуга, наследник Самира, ведь это ты успел отозвать сокола. И раны, которые должны были достаться мне, теперь носишь ты, – разводить все эти уважительные церемонии ужасно не хотелось.
– Это заслуженное наказание за мою оплошность. Я бы хотел принести должные жертвы великой Иинат за то, что прогневил ее. Позволено ли мне будет посетить ее храм?
– К алтарю может прийти любой, если он того желает, – нет, я определенно не понимала этих перемен.
– Если царевна действительно не сердится на меня, позволит ли подарить ей эту безделушку?
Мужчина сделал знак одному из своих челядинцев, и тот подал ему резную деревянную шкатулку.
– Там лишь немного жалких безделиц из тех, что так нравятся девушкам, – пояснил он, протягивая мне подарок.
Я посмотрела на отца, спрашивая его совета, но он довольно кивал, давая понять, что одобряет. Придется взять.
– Надеюсь, что в скором времени узнаю, понравилось ли вам.
Принимая шкатулку, я встретилась с ним глазами и меня вновь обожгло. Нет, там под толстым слоем скромности скрывался все тот же разбойник, что мешает девушкам ночами лазать по деревьям!
На этом обмен любезностями был закончен, и я могла отправляться по своим делам. А завтра меня снова ожидали здесь, видимо, чтобы достойно отметить завершение самирской дипломатической миссии. Несколько служанок несли за моими носилками очередные подарки отца. В последнее время владыка сильно баловал свою дочь.
Оказавшись в своих покоях, я восхищенно рассматривала подарки и снова чувствовала себя маленькой девочкой на Новый Год.
За плечом у меня восторженно ахала Шанхаат, а кормилица лишь махнула рукой.
