Пока мы шли в напряженном молчании, я снова украдкой рассматривала его лицо. Сейчас уже совсем не ощущалась та нездоровая эйфория, но Асмаррах снова показался мне таким красивым и желанным, что сладко заныло в груди. А ведь раньше бородатые мужики вызывали у меня отвращение. Теперь же один из них идет исполнять мой каприз, возможно в последний раз в своей жизни. Даже если никакого яда в моих покоях нет, то стража схватит его и убьет, потому, что он молодой мужчина, забравшийся ночью к женщинам, к тому же чужестранец. В темноте никто не признает в полуголом оборванце наследника Самира! Но и останавливать его не хотелось. Я должна все выяснить сама или с чьей-либо помощью.
Усадив меня под шелковицу у пруда, Асмаррах исчез в кустах. Ночь подступала со всех сторон и уже не казалась яркой и волшебной. Кусты зловеще шелестели листьями, в глубине сада печально стонала какая-то птица.
Минуты шли за минутами. Я жадно вслушивалась, пытаясь уловить хоть звук со стороны темных стен малого дворца. Луна почти заползла за кромку гор – шла вторая половина ночи. Я покинула свои покои, наверное, больше четырех часов назад. Только сейчас я поняла, что безумно устала и хочу спать. Даже боль и тревога, час назад разрывавшие сердце, затаились, как змеи под камнями. Ночная темнота смежила веки, и я провалилась в тяжелый липкий сон.
Пробуждение было резким. До судорог горький сок снова заструился мне в рот. Я ошарашено распахнула глаза. Испуганное лицо Асмарраха снова нависло надо мной. Темная жидкость стекала из угла его рта. Увидев, что я очнулась, он, как мне показалось, облегченно вздохнул.
– Зачем ты разбудил меня …этим ? – изумленно поинтересовалась я.
Молодой человек что-то сплюнул на землю. Так вот, значит, откуда во рту оказалась эта мерзость.
– Я испугался. Боялся, что яд все еще действует, – смущенно пояснил он. – Я звал тебя, тряс, но ты не просыпалась.
– Тебе удалось пробраться в мои покои? – требовательно перебила его я. От горьких семян было противно во рту, но спать больше не хотелось.
– Я был у самого входа. Твои охранники одурманены и спят, но пока еще живы. Уж прости, внутрь заходить не стал, оттащил к наружной стене, там их найдет стража. Света я не увидел, будем надеяться, что лампы погасли давно. Но тебе туда нельзя возвращаться даже утром!
– Что же мне делать? – обескуражено спросила я, – Стража, найдя мою охрану без сознания, поднимет тревогу. Если кто-нибудь зайдет в покои, то может погибнуть, а я не могу никого предупредить! Как я объясню, где провела всю ночь?
– С последним вопросом легче всего, – хмыкнул мужчина, опускаясь рядом со мной на траву. – Скажешь, как было. Почувствовала внезапный порыв и убежала в сад танцевать. Ты же и раньше так делала. А потом потеряла сознание и очнулась лишь утром.
Я с изумлением смотрела на него. Как же быстро он соображает! Моя голова сейчас больше напоминала мешок с опилками.
– Тебе, наверное, холодно? – снова спросил он, – Хочешь, я могу поискать твой плащ?
– Нет, не оставляй больше меня одну! – я вцепилась в его руку, боясь, что если он снова исчезнет, то усну мертвым сном.
– Хорошо, – хмыкнул он и обнял меня за плечи, прижимая к горячей груди, – я побуду с тобой до рассвета, а потом, уж прости, мне придется сбежать. Твои близкие не оценят наших ночных прогулок.
Он криво усмехнулся и привалился спиной к шершавой коре.
Так мы сидели в ночной тишине, прижавшись друг к другу, и молчали. Как же я теперь скажу ему, что не хочу его больше видеть? Как объясню теперь, что отец решил связать меня с другим, и я приняла его волю? Да разве он поверит теперь в то, что я его не люблю? Разве поверю в это сама я? Эх, судья собака, да хвост свидетель!
Сегодня этот человек спас меня и рискнул своей жизнью. Сейчас он нежно обнимал меня и не корчил из себя нахального кобеля, как раньше. Такой Асмаррах мне нравился гораздо больше, но надолго ли его хватит?
Я посмотрела в лицо притихшему царевичу – он спал и чему-то улыбался во сне.
Примечания:
*Оксаны –
Утро этой ужасной ночи не запомнилось. Я выпала из забытья уже не в саду, а в небольшой просторной комнате. На краю ложа серым столбом сидела старая Каи, ее лицо показалось мне еще более высохшим и осунувшимся, чем прежде. Мне показалось, что женщина спит и я тихонько позвала:
– Каи, где я?
Воспоминания нахлынули, пробуждая боль и страх.
– Что с Ибой и Шанхаат?
Старуха пристально посмотрела на меня. В ее глазах полыхнула искра удивления.
– Ответь мне как жрица жрице, девочка, – без церемоний процедила она. – Что тебе известно о той ночи?
Я огляделась, мы были одни.
– Я долго спала? – мне нужно было понять, сколько я пробыла без сознания, прежде чем что-либо отвечать.
– Тебя нашли в саду у купален утром прошлого дня, – сухо пояснила женщина, выжидающе глядя на меня.
