Значит, больше суток… Асмаррах был прав, не давая мне заснуть и тем самым спас мою жизнь. Теперь пришла моя очередь спасать его, если еще не поздно. Надеюсь, он успел уйти.
– В тот вечер я почувствовала странное возбуждение, почти как то, что бывает во время обрядов, и убежала в сад. Я помню, что я танцевала, танцевала, а потом мне стало плохо. Меня вывернуло наизнанку, и ноги не слушались, а во рту появилась горечь, – я врала, понимая, что даже ей опасно говорить всю правду.
– Я хоть и стара, царевна, но из ума еще не выжила и отлично знаю, что с тобой был кто-то еще, иначе утром нашли бы твой труп.
Голос старухи был тих и спокоен, но каждое слово, словно хлестало меня по щекам.
– Каи, прости мою ложь, но я не могу никому сказать об этом. Иначе из-за меня погибнет еще одна жизнь! – я умоляюще поглядела на жрицу. – Ради таинств Всеблагой, не выпытывай имени и помоги скрыть от других!
– Хорошо, – проскрипела старая лекарка. – Я понимаю, ты обязана ему жизнью, да и не ты одна. Один из стражей выжил – остальные ушли, но спасти их не смог бы никто.
Она посмотрела на меня, и ее глаза хитро блеснули.
– Но я рада, что девичья глупость спасла твою жизнь, – хмыкнула жрица. – Может, хоть расскажешь мне, как знающей, что ты делала, когда поняла, что отравлена.
– Каи, во имя Великой Матери и всего, что она сотворила, я расскажу тебе все, что помню, только храни мою тайну, как я храню те, что доверила мне ты.
Старуха качнула седой головой и приготовилась слушать.
– Нартыш значит… Что ж, совсем неглупо, – довольно сказала она, когда я в общих чертах рассказала, как мне не давали заснуть. – Думаю, что Иинат хранит тебя, царевна. Но никто не убережет тебя, если сама не позаботишься об этом. Ты знаешь, кто и почему мог бы сделать такое?
Я кивнула.
– Но и об этом я не могу говорить, так как еще не пришло время. Но я уверена, что ты все поймешь, так как сама учила Нари.
– Всеблагая поможет тебе и укажет путь. Укрепи свое сердце и пройди ее путем не оглядываясь! – старая жрица повертела в руках свой амулет. – Я принимала роды Нари и не могу предать ее как мать.
На моей душе потеплело, рядом со мной была эта мудрая женщина и, значит, я не одинока. Пустоты от потери это не заполнит, но на поддержку старого храма я могу рассчитывать.
– Спасибо тебе, знающая Каи. Ты в который раз спасаешь меня!
Но старуха жестом пресекла поток благодарностей.
– Запомни вот еще что, девочка. Никому не доверяй, кроме тех, в ком уверена. Ничего не ешь и не пей, пока еду не попробуют служанки. И еще вот, – она покопалась в складках юбок, – разбей, пока не поздно, даже если это тебе дорого.
На мою ладонь легла глиняная табличка. «Ты будешь танцевать сегодня для меня?» – гласила она, и сердце бешено забилось в груди.
– Хвала Всеблагой, сразу за мной послали. Вроде никто не видел, – пробурчала старая жрица.
Как же захотелось кинуться ей на шею и расцеловать за то, что укрыла такое от чужих глаз, но царевны так не поступают.
– Чем я смогу отплатить тебе, Каи, и смогу ли вообще?
– Постарайтесь побыстрее поправиться, сиятельная царевна, – чуть громче произнесла лекарка, предупреждая, что мы не одни.
В комнату вошел отец и еще несколько мужчин. Владыка жестом оставил их у дверей, а сам подошел к моему ложу. Каи степенно поднялась и склонилась перед ним, а я быстро запихала предательскую табличку под груду шкур в изголовье.
– Приветствую тебя, мудрая, – заговорил отец, – Есть ли у тебя хорошие новости?
– Да, могучий, твоя дочь вполне здорова. Милость Иинат и в этот раз снизошла на нее.
Отец посмотрел на меня, растерянно сидящую закутавшись в гору покрывал и шкур. Я попыталась выдавить из себя радостную улыбку.
– Можешь ли ты рассказать мне о том, что случилось, дочь моя? – ласково спросил он, и я поведала историю о том, как мне захотелось вечером потанцевать во славу Богини, а дальше я ничего не помню.
Отец внимательно выслушал и произнес:
– Тебя хотели отравить, дитя мое, – он тяжело опустился на ложе и оно жалобно скрипнуло. – Иинат уберегла лишь тебя и самого молодого из твоих стражей. Все остальные ушли в нижний мир. Ты должна знать это.
Мне даже не пришлось ничего играть, слезы горечи снова хлынули по моим щекам, слишком свежа была потеря.
Отец ласково погладил мои волосы своей огромной рукой.
– Я повелел, чтобы тебе отвели комнаты в большом дворце. Здесь ты будешь в большей безопасности. Уммат-аба будет беречь тебя постоянно и наберет доверенную прислугу.
Мой постоянный провожатый низко поклонился и заверил меня в готовности услужить во всем. Наконец-то я узнала, как его зовут, а то было ужасно неловко.
– Благодарю тебя, родитель мой. Позволь только жрице Каи отныне в любое время приходить ко мне, – попросила я.
Старуха довольно хмыкнула, одобряя.
Владыка улыбнулся и встал.
– А старому храму в благодарность мою я принесу богатые дары. Молите Всеблагую за урожай, знающие! – владыка легко склонил голову в знак огромной благодарности.
– Да услышит Великая Мать твои слова, о царь! – старая жрица поклонилась в ответ.
