Решив, во что бы это ни стало, помешать Энмеру заключить союз с белокурой жрицей, Асмаррах отступил и затаился в горах. Основную часть своих людей он сразу же отослал домой, оставив при себе только десяток самых преданных своих солдат. С ними он в узком ущелье разделается почти с любым отрядом. Оставалось только ждать, время от времени получая донесения из Ассубы и ожидая ответ из дома.
А над пожелтевшими просторами Иреша собиралась гроза. Тяжелые свинцовые тучи сползали с гор, распространяя вокруг себя промозглый вязкий сумрак. В пещере сразу стало холодно и сыро. Пришлось развести костер, который хоть и выдавал их местоположение, но согревал и давал ребятам, ушедшим на разведку к Воротам, хоть небольшой ориентир.
Асмаррах тоже перебрался от входа к костру. Если непогода разбушевалась всерьез, то завтра из пещеры невозможно будет спуститься. Но вестей он ждал сегодня.
Дрожащее пламя костра храбро сражалось с подступающим туманом, но серая пелена перед входом все сгущалась. Надо будет завесить вход, когда вернутся разведчики, так будет безопасней и теплее. А горячий воздух сможет выходить через ветвистую щель под самым потолком.
Время медленно тянулось, и наследник Самира задремал, завернувшись в шерстяной плащ.
Перед ним открывался темный коридор, по которому к нему навстречу из темноты шла она, единственная и желанная. А может быть и сама Иинат, так как волосы девушки были не золотыми, а черными как смоль. Тонкие белые одежды почти исчезали под тяжелыми украшениями.
Осторожно, как будто ничего не видя вокруг, девушка шла к нему. Асмаррах присмотрелся. У нее были прозрачные зеленовато-голубые глаза, такие же, как небо в весенней степи и как тот камень, который он взял из ее волос в ту, первую ночь. Значит, это все же Юилиммин, на сердце стало радостно.
Внезапно со всех сторон от хрупкой фигурки протянулись руки, тысяча белых рук. Они хватали царевну за ноги и за платье, будто бы хотели разорвать на части. Он попытался броситься вперед, но не смог. Тело словно застряло в жидкой каше темноты. Он попытался позвать ее, но и голоса не было. Был только смех, немного надменный женский смех, звучащий повсюду.
Асмаррах снова посмотрел на девушку в белом. Та, совершенно не пугаясь хватающих ее рук, медленно сняла с шеи длинное ожерелье из голубых и золотых бусин и протянула его вперед. Руки подхватили подношение и исчезли, как будто их и не было. Царевич выдохнул.
С паутиной, опутавшей ее стройный стан, девушка тоже справилась, отдав узорчатый плетеный пояс. Ее фигура становилась все ближе, все отчетливей. Асмаррах протянул вперед руки, и на этот раз они его послушались. Он наконец-то увидел их, но обрадоваться не успел. С кончиков его собственных пальцев стали падать огненные капли, сперва по одной, а потом превратились в ревущий поток, устремившийся навстречу прекрасной жрице. Она встрепенулась и отчетливо произнесла его имя: «Асмаррах-ани! Асмаррах-ани!»
Царевич вздрогнул и открыл глаза. За плечо его сильно тряс Мархаш.
– Асмаррах-ани, вставай! Ребята вернулись с новостями!
В пещере было немного дымно, но тепло. Вход, завешенный одеялом, создавал уют. Мокрые насквозь разведчики сушились у огня, попивая горячий отвар. Царевич поднялся, расправил плечи и подсел к ним, приветствуя.
В его маленьком отряде церемоний не разводили, но субординацию уважали. Ребята уже почти пять лет сражались бок о бок и уже не раз вытаскивали друг друга из беды.
– Тревожные новости, командир! – начал невысокий, но жилистый узкоглазый Асан. Он был родом из северных степей, и в разведке ему не было равных.
– Старый конюх, что следит за дворцовыми лошадьми, говорит, что тот воин, из тех, что ты вытащил в ту ночь, умер. И что перед этим к нему приходили две жрицы Иинат. Одну из них он признал – та самая бабка, что лечит царевну. Вторую не разглядел, но она явно моложе. Старик думает, уж не они ли его убили?
– Это вряд ли, – царевич принял посудину с горячим отваром из рук Мархаша. – Жрицы Великой Матери не станут вредить одной из своих. Скорее всего, они хотели помочь.
– Ну, трактуй, как знаешь, – кивнул степняк, – А еще нам на встречу, когда мы только выходили, попался карешский посыльный и он о-очень спешил. А один мой знакомый рассказал, что тем утром из ворот гонцов выехало трое. Один, значит, к перевалу, второй – сразу свернул на дорогу, что ведет к горам, а третий отправился в степь.
– Интересно, – царевич грел руки и смотрел в огонь. – Надо полагать, что старая ящерица пытается выяснить, куда же я подевался.
Разведчик неопределенно пожал плечами.
– Гонец вас не видел?
– Обижаешь, – рассмеялись степняк и его товарищ, коренастый и крепкий весельчак, который в любом месте сойдет за своего.
– Давай, Гаруул, твоя очередь! – ткнул его под ребра Асан и придвинулся поближе к огню.
