Я остановился, а сам то ли от неожиданного окрика, то ли от зычного её голоса, нервно кричу:
– Давай быстрей, а то мы в школу опаздываем.
– Никуда твоя школа не денется. Мне дальше тебя идти, до вокзала, и то не спешу.
Я знаю, что Лора учится в железнодорожной школе, которая славится спортсменами и спортивными традициями.
Она, не спеша выходит из калитки, и, как обычно, приказным тоном предлагает вечером на катке встретиться, который смастерили ребята нашего двора на затоне позади нашего барака. Я быстро соглашаюсь, радостных мыслях бегу в сторону центра города, где находится моя школа, тогда как вижу Лора важно удаляется от нашего посёлка в обратном направлении. «Вот крепкие нервы, – подумал я, ускоряя свой шаг, – такая, наверняка, фальстарт не сделает никогда».
Вечером слабеющий мороз окутал туманом каток, бережно и тщательно очищенный от снега. Когда я приблизился к катку, то увидел столько ребят, что вначале даже опешил.
Усиленно рассматривая снующих на коньках ребят, никак не мог заметить Лору. Вижу, какая-то высокая девушка машет рукой и зовёт:
– Владлен, я здесь!
Я подхожу к группе своих сверстников, и только сейчас узнаю Лору. Она непринуждённо меня знакомит с тремя ребятами и одной девушкой, живущими, как потом оказалось, в нашем посёлке. Моё всё внимание сосредоточено на Лоре, на ней необычайно красивый спортивный костюм, белые ботинки и серебряные коньки для фигуристов.
Через моё плечо перекинуты старые ботинки, коньки-дутыши и какая-то старая многолетняя верёвка. Я уловил предосудительный взгляд её друзей, отошёл от них, сел в сугроб и стал старательно своё снаряжение надевать на ноги.
Надеть ботинки я никак не мог, они не залазили на мою выросшую за год ногу. Я бросил эту затею и стал наблюдать за Лорой и за своими новыми друзьями, которые успешно выделывали такие фигуры, что я невольно засмотрелся и, оценивая свои возможности совсем скис.
Не подавая вида стал с малышами кататься на ногах без коньков, а сам косо следил за Лорой и её друзьями. Они-то весело съезжались в одном месте, то мигом разъезжались, выделывая такие пируэты, что у меня дух захватывал я непринуждённо стал бояться за Лору, чтобы она травму не получила, на миг забыл о своей неудаче. Однако через какое-то время замечаю, что мальчик по имени Анатолий Логвиненко уделяет ей особое внимание, на какое-то время она даже забыла о моём существовании, обольщенная мальчишеской заботой о ней.
Расстроенный, я и поплёлся домой с поникшей головой, и с опущенными плечами.
По дороге только и повторял, возможно, от зависти и ревности:
– Подумаешь, расхвасталась, фигуристка нашлась. Зазнайка!
От обиды я уже и видеть её не хотел.
Целый месяц я избегал с ней встречи. Выходил в школу пораньше, обходя посёлок по железнодорожной насыпи.
Наступили весенние тёплые деньки, а с ними весенние каникулы. Возобновились на стадионе напряженные тренировки, практически ежедневные.
Наши тренировки не совпадали ни по времени, ни в пространстве. Сборная края, куда входила Лора, готовилась по особой программе, с главным тренером края Агаековым, а мы на запасных дорожках и в секторах, плохо обустроенных, то есть довольствовались тем, что от них оставалось, как с барского плеча. Поэтому мы изредка встречались на стадионе, Моё затронутое самолюбие и неравноправие не вызывало особого желания первым преодолеть молчание, которое безусловно обоих тяготило.
Как-то возвратившись поздно с тренировки, смотрю – у нас в гостях красивая статная женщина. Я только глянул на неё, и сразу догадался: Лорина мама.
Меня поразила сходство не столько в стати матери и дочери, сколько в том, что они обе одинаково щурили глаза без очков и одновременно были столь поразительно обворожительны при них. Ими можно было любоваться часами, успокаивая свою душу, забыв о своих бедах и невзгодах. Я поймал себя на мысли, это, может, от того, что я соскучился по Лоре, и эта скука даёт о себе знать. Мои размышления вдруг прерывает мать:
– Владлен, что случилось? Какая кошка между вами пробежала, что ты Лору избегаешь!
Она вынула из волос коричневую гребёнку, причесалась, тщательно заводя за уши чёрную прядь волос и поставила новую табуретку к столу. Я понял, будет серьёзный разговор с вкуснейшей едой. Я чуть не подпрыгнул от радости, всем своим видом показывая, что от деревенской пищи никогда не откажусь.
На столе красовалась картошка в мундире, лук, бочковая, потрошёная селёдка и чёрная нарезанная ломтиками редька. Я потёр ладони и, прежде чем приняться за трапезу, промолвил:
– Я, наверно, не в её вкусе.
Лорина мама повеселела сразу же и не скрывая свой замысел, попросила меня подойти к Лоре первым и извиниться. Я спросил: за что? Мать, не давая гостье и слова вымолвить, вдруг неожиданно:
– За свою глупость и ребячество. Ты уже взрослый парень и должен разбираться в людях. Лора преданный друг.
Я начинаю понимать слова матери и её желание и тихо произношу:
– Завтра же помирюсь, во что бы то ни стало.
– Вот молодец, – нежно произносит мать, посматривая победным и одобрительным взглядом на нежданную гостью, но такую желанную.
