Я люблю, когда к нам приходят гости, но когда с хорошей вестью – приятнее вдвойне.
Лорина мама рукой обнимает мою голову и добродушно произносит:
– Вот умница, сынок!
Эти слова меня окончательно настроили на примиренческий лад.
Пока я кушал, мать то и дело повторяла, обращаясь к Софье Фёдоровне:
– Бесшабашный он у меня, в отца пошёл. В людях плохо разбирается.
Я смотрю на Софью Фёдоровну и задумчиво произношу вслух: – прямые волосы вашей дочери к лицу ей, а вам подходят больше кудри!
Наверно, Лорина мама в молодости была безотчётно весёлой девчонкой. Она как засмеётся громко, а за ней и моя мать.
Когда смех стих, я услышал из уст Софьи Фёдоровны прозорливые и, как оказалось потом, справедливые слова – У Лоры, как и у меня, врождённая жизнерадостность, она нам помогает невозмутимо выдерживать внимание мужчин. Возможно, она поэтому ни с кем и не встречается. Её дружбу с тобой я поддерживаю всецело!
Одобрительные слова Софьи Фёдоровны так на меня подействовали, что на следующий день, рано утром, я уже был возле дома Лоры, и после трогательных объяснений вместе отправились на утреннюю тренировку на стадион «Динамо». С этого момента я стал тренироваться в основной группе легкоатлетов сборной Краснодарского края, а буквально через неделю отправились на сборы в Нальчик, на базу сборной Российской федерации по легкой атлетике. Здесь и состоялись для меня первые серьёзные испытания, а для Лоры первые ответственные соревнования – первенство южной зоны России.
Имея второй спортивный разряд в беге на 400 метров, я особо ни на что и не претендовал. К тому времени в мужскую команду нашего края уже входили сильнейшие бегуны России.
Как потом выяснилось, я был включён в команду по просьбе Дроздовой. Дальновидные тренеры Агаеков, Колотовкин понимали, что, если отказать просьбе такой молодой, но перспективной спортсменки, то можно просто потерять надежды на успех женской команды в этих соревнованиях. Она просто откажется от поездки, сославшись на уйму женских причин. Заменить её в таких тяжёлых видах лёгкой атлетике, как пятиборье и бег 60 метров с барьерами (для девушек) в то время было просто невозможно.
Переговоры со мной тренеры провели ещё за неделю до нашего отъезда из Краснодара.
Мой положительный ответ благоприятно повлиял на настроение Лоры и на её спортивные результаты. Психология женского спорта тогда ещё слабо была изучена, но великие тренеры уже в эмоциональном плане кое-что понимали.
Зная своенравный и эмоциональный характер моей феи, пришлось глаз с неё не спускать, ни на минуту её не покидать, где бы она ни находилась. Она этим гордилась и даже бравировала. Поэтому все спортсмены на сборах нас считали братом и сестрой. От зависти с уст наших соперников мы часто слышали вдогонку за спиной: куда иголочка, туда и ниточка.
За день до соревнований, вечером после ужина, девушки из сборной Ростовской области пригласили меня в Зелёный театр на концерт. Я опрометчиво согласился, потом тысячу раз об этом пожалел.
Не поставив в известность тренеров и Лору, направился с девчатами на концерт. С концерта мы возвратились поздно ночью и как ни в чём не бывало я улёгся спать.
Утром в столовой за нашим столом Лоры не оказалось, девочки из нашей команды объявили, что она заболела. На мои вопросы: Что с ней? – они только пожимали плечами.
При выходе из столовой меня в сторону отозвал Агаеков (тренер сборной) и попросил немедленно идти к Лоре и просить извинения. Только сейчас до меня стало доходить, что я натворил, ещё не осознавая всю глубину нелепых ошибок.
Когда я зашёл в номер, Лора одиноко лежала на кровати, лицом повернувшись к стене. Я сел рядом с ней, пытаясь дотронутся до неё рукой. Она, резко сбросив мою руку со своего тела, промолвила так трогательно: «Иди гуляй», что я весь задрожал, сознавая свою оплошность и дурь.
В номере воцарилась долгая тишина. И вдруг слышу:
– Я выступать на соревнованиях не буду, так как получила серьёзную травму.
– Когда ты успела? – только и смог промолвить я в своё оправдание.
И не получив ответа, захохотал нервным смехом. Лора вдруг приподняла свою голову и пристально, осуждающе посмотрела так на меня, как будто я заклятый её враг. Слезинки, как жемчуга, покатились с её длинных ресниц. От неожиданности я осмелел и стал эти слезинки слизывать языком, при этом приговаривая:
– Ну, что ты, глупая. Мне никто кроме тебя не нужен.
– Ишь, как ты запел.
– Лора! Мне так больно и страшно, – проговорил я с надеждой на примирение.
Она села на кровати, оголив плечи, и с грустью произнесла:
– Надо бы тебя помучить, как следует, за ту боль, которую ты мне вчера причинил. Подожди за дверью. Я оденусь и пойдём на стадион.
Я обрадовался и по-детски обронил:
– Ты умница, Лора!
– Нет, дура, что связалась с тобой.
И решительно указав мне на дверь, встала в трусиках с кровати. И здесь обхватив её за талию, я запальчиво и произнёс:
– Это никогда не повторится, даю тебе комсомольское слово.
Она ущипнула меня нежно и промолвила:
– Посмотрим!
