Томми и Грей научили Хью Линна курить, но ему это занятие не нравилось. Однажды тетя Кейт застала Грея курящим. Спасаясь от гнева, он забрался на вишню и отказывался спутаться вниз. Тетя Кейт, вооружившись прутом и вечерней газетой, села на стул у дерева и приготовилась ждать.
– Ну и долго ты тут собираешься просидеть? – спросил Грей.
– Пока мое сердце не перестанет биться,- мрачно ответила тетя Кейт.
Ему все-таки пришлось спуститься и подвергнуться порке. Позже он показал Томми и Хью Линну следы от прута.
– Вы бы небось струхнули,- предположил он.
– А вот и нет,- ответил Томми.
– Конечно нет,- подтвердил Хью Линн.
– Так ведь вас никто никогда не бил,- заметил Грей.
– А мы все равно не боимся,- сказал Томми.
– Конечно, не боимся,- повторил Хью Линн.- Мы можем вытерпеть то же, что и ты.
– А вот и нет,- сказал Грей.
– Спорим, что да,- возразил Томми.
Чтобы разрешить этот спор, Грей задал им порку. Он их буквально исколошматил, но они перенесли всё молча.
– Ну теперь-то ты нам веришь? – спросили они, когда испытание было позади.
– Конечно,- ответил он.- Вы настоящие парни!
В ночь перед отъездом Хью Линна они сидели в низине и курили вместе в последний раз. Закурив, Томми задумчиво сплюнул.
– Почему все-таки Эдгар не может заработать кучу денег и построить больницу? – спросил он Хью Линна.- Ведь при помощи “чтений” можно узнать все.
Хью Линн попытался объяснить.
– Бог дает деньги только тем, кто этого заслуживает,- сказал он.
Грей усмехнулся.
– В мире полно богатых мошенников,- заметил он.
– Но они не зарабатывают деньги при помощи “чтений”,- возразил Хью Лини.- Если Господь наградил отца такой силой, то только для того, чтобы использовать ее во имя добра, а те, кто сотрудничает с ним, должны бескорыстно помогать ему. Может быть, они собирались, получив деньги, сбежать с ними и оставить отца одного, может, они и не собирались строить больницу.
– Тогда почему в “чтениях” об этом ничего не было сказано? – спросил Томми.- Они должны были предупредить.
– Может, и было такое предупреждение,- ответил Хью Линн,- но ведь отец спит и не знает, о чем он говорит. Может, он об этом и говорил, а ему не передали.
– Ох уж эти проходимцы! – воскликнул Грей.- Если бы я был там, я пустил бы пулю в любого, кто бы только попытался обмануть Эдгара!
– Мы должны поехать с вами,- сказал Томми.- И тогда все будет в порядке. Эдгар скажет нам, где спрятаны сокровища, а мы их откопаем и построим больницу. Это нам вполне по силам!
– Ну конечно! – сказал Грей.
– Разумеется! – заверил Хью Линн.
Но на самом деле у него не было такой уверенности; у него не было никакой уверенности. Почему больница не была построена в Бирмингеме, ведь там уже собрали деньги? Почему на всех сеансах повторялось одно и то же название – Вирджиния-Бич, место, расположенное на берегу Атлантического океана, вдали от людей, вдали от цивилизации? Почему отец не мог отделаться от всех этих сомнительных людей и проводить “чтения” самостоятельно? Почему он не мог узнать, как добыть деньги, чтобы построить больницу? Почему “чтения” не указали, к какому богачу обратиться за помощью? Почему не назвали имена людей, разваливших компанию в Техасе? Почему не подсказали, где найти клад, который Томми предлагает откопать?
Похоже, что-то было не так. Может, что-то случилось с его отцом? Может, он изменился и тоже охотится за деньгами? Если это так, то неудивительно, что все разладилось, а через некоторое время он не сможет помогать и больным.
– Давай выкурим еще по одной,- предложил Томми.
– Давай,- ответил Грей.
– Давай,- согласился Хью Линн. Он жадно вдыхал дым.
– Ты потихоньку учишься,- заметил Грей. А Томми сказал:
– Скоро ты сможешь затянуться!
Селма с радостью встретила возвращение семьи Кейси. Особенно тепло приветствовали Эдгара: ведь его не было целых четыре года. В течение этого времени христианская церковь так и не смогла найти достойного продолжателя дела, начатого им. Эдгар опять занялся работой с молодыми людьми, и вскоре седьмой класс и группа “Христианской инициативы” возобновили свою деятельность. Вернулись те, кто когда-то учился у Эдгара, и привели с собой своих младших сестер и братьев.
Друзья нашли, что Эдгар постарел. Внешне он почти не изменился, разве что прибавилось седины в волосах; но изменилось его поведение: он стал более сдержанным и не торопился высказывать свое мнение по вопросам, касающимся основ человеческих отношений. Он проявлял теперь больше терпимости к слабостям окружающих. Эдгар не стал более циничным или окончательно разочарованным, но было совершенно очевидно, что он не ожидал слишком многого от других и не стремился судить людей слишком строго. Вместе с тем он был твердо намерен добиться своего.
