— Сейчас объясню, — ответил Визирь, — Для удобства разделим твоих подданных на две группы: верующие и неверующие. Для верующих Алау-султан — Мессия. Войска встретились у Оленьего Холма. Во время битвы, он извлёк из камня Нэглинг, меч Алаухана. Теперь люди думают, что он отправится бороться со Злом. Сам понимаешь, что они сделают с правителем, который казнит Мессию. Когда хан Зелёной Орды объявил себя спасителем, в его армию вступили даже пираты. Есть и вторая группа — неверующие. Для них Алау-султан — победитель, спасший страну от фанатиков. Он — единственный из твоих сыновей способен управлять государством, потому что остальные — жалкие ничтожные личности. Если ты казнишь его, неверующие решат, что Красной Орде пришёл конец, и присоединение к Синей — неплохой выход. Ты можешь править, натравливая одну группу на другую, но не обе на себя.
— Так, что же делать! Казнить я его не могу, но не могу и оставить в живых.
— Что делать? Позволить всем делать то, что они хотят.
— Ты в своём уме?
— Я всегда в своём уме. Мессия должен и хочет спасать мир? Пусть спасает. Фанатики из Зелёной Орды хотят идти с ним? Пусть идут. Освободи их и отправь в Линалар, и больше ты их не увидишь.
— И ты предлагаешь освободить всех пленников?
— Нет. Человек десять будет достаточно.
— А вдруг он выживет?
— Не выживет. С ними пойдёт мой человек. Он обо всём позаботится. Родную мать обменяет на серебро. Я дал ему пятнадцать монет, ещё пятнадцать получит, когда вернётся. И ещё надо убрать Санджара, губернатора Баратарии.
— Бывшего губернатора.
— Не бывает бывших губернаторов. Власть оставляет след на каждом. Раз получивший власть уже не способен перестать мечтать о ней. Да, чуть не забыл, ещё пойдёт поэт. Кто-то же должен увидеть, как рождается легенда. В любом случае, ты ничего не теряешь, мой повелитель. Если они убьют Сурта, наступят Тёмные века, и все будут счастливы. Если Светлый Властелин убьёт их, он исполнит твой приговор, если же там нет никакого ифрита, твой приговор исполнит пустыня.
Всю жизнь гонялся Кутлук-хан за счастьем, и оно всегда ускользало. С детства он мечтал о власти, думал, будет счастливым, когда станет ханом, но оказалось, что и правители бывают несчастными, ведь власть не избавляет от болезней, старости и смерти. Да, портрет защищает его от болезней и старости. Но смерть… Он забыл о ней, гоняясь за новыми ощущениями. Он был весел, беззаботен, страстно упивался жизнью. Однако жажда новых ощущений становилась тем неутолимее, чем больше он утолял её. И всё чаще хан томился тоской, страшным недугом тех, кому жизнь ни в чем не отказывала. А может Мессия действительно убьёт Сурта, и счастье польётся рекой?
Мессия выехал из города на рассвете. Длинные тени тринадцати всадников мелькали на алом песке. Поэт привыкал к новому для него занятию. Раньше ему приходилось лишь читать и слушать о спасении мира и подвигах, а теперь он сам — герой, на лошади, с оружием, всё, как в легендах, только вот, носовой платок забыл. Интересно, полагается ли героям второй завтрак? Пираты, оказавшись на свободе, дружно и весело запели:
По мнению Поэта, петь следовало что-нибудь более героическое, но что именно. Подходящие строчки никак не приходили в голову, но не беда, можно будет подобрать на досуге и написать, что отряд отправился спасать мир, распевая именно эту песню. С этого дня они — искатели приключений, а кто ищет, тот всегда найдёт.
За очередной дюной они увидели караван, а неподалёку вооружённых людей на верблюдах. Воображение мгновенно нарисовало битву, сверкающие клинки, свистящие стрелы, мечущиеся кони, но разбойники предпочли ретироваться. Обладая сверхъестественным слухом, Поэт мог бы услышать следующий диалог:
— Отступаем.
— Но, капитан, нас же сорок, а их всего тринадцать.
— Тринадцать на дюне. А сколько за ней? Все знаменитые капитаны давно побывали на виселице, а я всё ещё жив, потому что не слушаю таких идиотов, как ты. Разуй глаза. Это же Алау-султан. Думаешь, сын хана Красной Орды разъезжает по стране с такой жалкой свитой? Уносим ноги, пока целы. И молимся, чтобы они за нами не погнались. На верблюдах от их коней далеко не уйдёшь.
Однако сверхъестественного слуха у Поэта не было, и диалога остался не услышанным. «Может, лучше написать, что на нас всё-таки напали, а мы героически поубивали всех злодеев и спасли прекрасную принцессу? — думал Поэт, — Но будет ли это правдоподобно? Конечно будет, принцесс, нуждающихся в спасении, по дорогам бродит, как собак нерезаных».
