Доминик приподнялся на постели и сел, опираясь спиной о стену. На нем были длинные штаны, в которых он спал, и больше ничего, но этого было достаточно. Не светский прием все-таки, а наглое вторжение в чужой дом! Он мог бы встать и открыть окно, упрощая жизнь своему гостю, но он не собирался этого делать. Если Мириад Серафим хотел получить человеческое отношение, мог бы постучать в дверь, и не в разгар ночи, а днем. А если полез в окно – пусть страдает, пожалуйста. Голубь недоделанный.
Доминик не сомневался, что это именно он. В городе было не так много охотников, которые решились бы прийти к нему ночью. Андра говорила ему, что Мириад Серафим давно уже крутится рядом с ней, следовало ожидать, что рано или поздно он объявится – когда узнает, что Доминик снова в игре.
К тому же никто не смог бы двигаться так бесшумно и нагло. Хотя что тут сложного? Седьмой этаж – это от земли. А от крыши – всего два этажа. Нужно просто закрепить веревку и спуститься, отогнуть раму, открыть окно, устроиться на подоконнике.
Собственно, это Мириад и сделал. Но продвигаться дальше он не решился – увидел, что Доминик не спит, что сидит на кровати и смотрит на него.
– Только не говори мне, что ты пришел меня убить, а то перестану тебя уважать, – предупредил Доминик. – Если так, то это самое жалкое покушение из всех, что на меня совершали.
– Ты прекрасно знаешь, что я не драться пришел.
– Ты влез через окно ночью. Уж надеюсь, что это не романтический жест.
– Мне нужно было найти время, когда Андры нет рядом. Другого нет, да и с этим мне повезло.
Тут он верно подметил: ему и правда повезло, что Доминик не остался в одной квартире с ней, Полиной и Сергеем, а предпочел жить отдельно. Он не стал объяснять, почему, а они ничего не спросили. Андра и так знала ответ, а остальные двое чувствовали: им лучше в это не лезть.
Поэтому он ночевал в небольшой однокомнатной квартире, в пяти минутах ходьбы от апартаментов, где поселились они.
– Зачем ты пришел? – поинтересовался Доминик.
Вместо Мириада его умирающие глаза видели все менее четкое пятно. Завтра утром они окончательно ослепнут. Жаль – после такого перерыва ему нравилось видеть этот мир.
Но был и недостаток: он увидел
– Я рад, что ты вернулся, – сказал Мириад.
– И это все? Лучше бы ты открытку прислал, а не впирался в мою спальню.
– Это не все. Ты не спросил меня, почему я рад.
– А мне плевать, – пожал плечами Доминик.
– Думаю, причина тебя все же заинтересует.
– Ладно, уговорил: почему ты рад? Кстати, если ответ мне не понравится, я вполне могу выбросить тебя из окна.
– Причина в том, что ты на стороне добра – хотя после такой угрозы в это сложно поверить. Те двое, что помогают Андре, слишком слабы, чтобы твердо стоять на любой из сторон. Куда их толкнут, там они и будут – и полицейская, и даже этот медиум, который ничем не лучше обычного человека.
– Но Андра сильна, – напомнил Доминик. – Она, по-твоему, где?
– Мы оба знаем, что Андра Абате меняет стороны по собственному желанию.
– Ничего подобного мы не знаем наверняка, не перевирай. Но даже если бы ты был прав, – а я не говорю, что это обязательно так, – в этой охоте мы с ней на одной стороне.
– Вот ради этого я и пришел, – признал Мириад. – Ты абсолютно уверен в том, что говоришь?
– Ну и как это понимать? Раз ты влез сюда и усадил задницу на мой подоконник, значит, ты как раз ни в чем не уверен. Если ты пришел, чтобы просить меня шпионить за Андрой, то ты, должно быть, головой приложился, пока лез сюда.
– Откуда такая верность? – хмыкнул охотник. – Насколько мне известно, вы с Андрой не так близки, как раньше.
– Не знал, что рыцари в сияющих доспехах ныне развлекаются подглядыванием в замочную скважину. Слушай, еще ночь, и до утра я выбираться из постели не собираюсь. Говори, чего хотел, и проваливай, сделай милость.
– Не столько сказать, сколько спросить. Ты прав, у тебя нет причин доверять мне, но мне всего-то и нужно, что ответ на один вопрос. Скажи, может ли напарник Андры быть причастен к тому, что здесь происходит?
Доминик мог ожидать от него чего угодно – только не этого.
– В смысле?
– Может ли Бо быть причастен к этим убийствам? – уточнил Мириад. – Может ли он быть на стороне тех, за кем мы охотимся?
– Да с чего ты взял?
– Ты знаешь, с чего.
Он знал, но предпочел делать вид, что не знает.
– Я даже не берусь сказать, что это: бред или провокация? – покачал головой Доминик.
– Ни то, ни другое. Просто мысль, которая должна была появиться и у тебя. Мог ли он это сделать? Скорее всего, мог бы – или хотя бы помочь. Развлекло бы его это? Еще как. Сожалел бы он о смертях почти двух тысяч человек? Никогда. Заинтересовалась бы Андра этим делом, если бы сама почуяла неладное? Скорее всего. Как видишь, аргументов хватает.
– Прекрасных, высосанных из пальца аргументов.