После обеда Драко лежал в комнате, пялился в потолок и пытался ухватиться хотя бы за одну мысль из того великого множества, что вспыхивали и тут же угасали в его голове. Он уже оградил гостиную всеми возможными защитными чарами и даже пересчитал на всякий случай домовиков. Все были на месте. Похоже, они и впрямь оказались не так глупы, чтобы лезть в трещину. Он перелистал «Историю Хогвартса» ещё три или четыре раза, но так и не нашел ни одного намёка на личность Гермионы Грейнджер. Эта дамочка уже начинала его раздражать. В конце концов в голове снова забормотал голос профессора Трелони, и Драко вернулся к размышлениям о пророчестве, а именно к той части, где говорилось о возвращении к началу.
— И что вы хотели этим сказать, профессор? — вздохнул Драко, глядя в потолок. — «К началу» — это к тому моменту, когда начали появляться трещины? Но ведь вы произнесли это пророчество даже раньше, чем начали появляться трещины. Значит, вы говорили о том моменте, когда само время стало рушиться. Но как узнать, когда?
Он зажмурился, пытаясь вспомнить абсолютно всё, что говорила Трелони.
— Произошла ошибка. Ты сказала, что произошла ошибка. Ты ведь могла говорить об экспедиции? Наверное, могла. То есть я должен вернуться в Бразилию? Или не должен? Или эту ошибку допустил не я, а эта Гермиона Грейнджер? Как сложно.
Драко запрокинул голову и застонал. Трелони знатно усложнила ему жизнь своим пророчеством, хотя он прекрасно справлялся с этим сам, загоняя себя в глухой угол. Драко поднялся и стал бродить кругами по комнате, то и дело поглядывая на «Историю Хогвартса»
— В этой книжонке ничего нет про Гермиону Грейнджер. В самом деле, не может же книга меняться на ходу. Или может?
Он рывком раскрыл книгу на первой попавшейся странице и остолбенел.
«В ночь тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года Тот-Кого-Нельзя-Называть появился в Годриковой Впадине, где жили Поттеры. Первым, очевидно, был убит Джеймс Поттер, чье тело было найдено в прихожей. Следом Тот-Кого-Нельзя-Называть убил и Лили Поттер. Её тело было найдено в детской».
Драко читал этот параграф не раз и не два, но он не мог поверить в то, что строки в книге появлялись сами с собой.
«Заклинание и последовавший за ним взрыв оказались настолько сильны, что спровоцировали появление глубокой трещины, что пересекла половину деревушки. Позже трещина заполнилась водой и получила название Поттеров овраг. Несмотря на название, и овраг, и речушка, что протекает по его дну, небезопасны. Жители Годриковой впадины утверждают, что по меньшей мере один человек в год пропадает у Поттерова оврага. Однако же вернемся к самому Гарри Поттеру…».
Драко потер глаза и снова уставился в книгу. Он мог поклясться, что еще минуту назад не знал никакого Поттерова оврага.
— Вот оно! — воскликнул он и взмахнул палочкой, создал закладку и отметил страницу, на которой только что возникли слова. — Я, наверное, должен вернуться туда, в восемьдесят первый! Эта трещина — след, по которому я должен идти.
Драко замер посреди комнаты, оглушенный ещё одной мыслью.
— Чтобы переместиться назад в ту ночь, когда Тёмный Лорд убил родителей Поттера, нужен достаточно сильный Маховик Времени. А Маховиков вообще никаких нет.
Он снова сделал круг по комнате, пытаясь вспомнить еще хоть сколько-нибудь работающий способ перемещения во времени.
— Да тут вспоминать нечего, — Драко со злостью захлопнул книгу, швырнул ее на стол и тяжело задышал, глядя на расшитую бисером сумочку.
Мысли снова и снова возвращались к экспедиции. Он прекрасно помнил результат исследований, помнил, что проводил их, но, к собственному ужасу, совершенно не понимал, что значили его действия. Так же, как помнил, что прикасаться к воде в Исе категорически нельзя, но почему — не знал. Вероятно, из-за тех рукописей профессора Таймхолла, перевод которых был заслугой Драко, но сам он не мог вспомнить ни одного слова оттуда.
— Это бред какой-то, — пробормотал он. Время менялось на ходу, одни воспоминания незаметно подменяли другие. Взять ту же трещину в Годриковой Впадине.
— Интересно, насколько глубоко это ложь уже проникла в головы людей? — спросил Драко сам себя, схватил со стула теплую мантию и аппарировал к Министерству.
Поттер и основные авроры всё ещё были в Атриуме, насилу сдерживая напор журналистов, которые так и рвались сделать хоть одну фотографию трещины. Поттер и Уизли охраняли проходы к лифтам, чтобы никто не спустился на нижние уровни.
— Министр Шекболт, как вы прокомментируете природу трещины, которая идентична той, что образовала Поттеров овраг? — вопрошал один корреспондент.
— Вы задумывались о том, чтобы подыскать для Министерства другое здание? — напирал другой.
Кингсли, окружённый журналистами, из последних сил старался сохранять спокойный и уверенный вид.
— Министр, в Поттеровом овраге пропадает несколько человек в год. Есть ли первые жертвы Министерского раскола?