Они кружили по поляне, изредка пуская друг в друга то одно заклинание, то другое, и Драко понимал, почему Розье не делает резких движений, не атакует так стремительно, как он может. Он явно запутался, и теперь остерегался падения в трещину. Самого Драко оберегало только то, что он чувствовал временной разлом каждой клеточкой кожи. Завихрения щекотали пальцы, кололи щёки, проносились мурашками по спине. Розье же опасался, это было видно по его скованным движениям. Неизвестно, сколько ещё могла бы продолжаться эта дуэль, если бы не оглушительный грохот, раздавшийся со стороны деревушки. Розье вмиг потерял интерес к Драко и бросился на звук. Драко побежал за ним, гонимый ужасным предчувствием. Они мчались через подлесок, и наверняка их топот и треск ветвей под ногами были слышны на всю деревню. В домах зажигался свет, люди выглядывали в окна и, похоже, собирались выходить на улицу.
Дом Поттеров — точнее, его развалины — Драко узнал сразу. Именно такая колдография красовалась на развороте «Истории Хогвартса». Помнится, Драко на младших курсах никак не мог понять, зачем вставлять такое ужасное изображение в учебник. На старших курсах он счел это доказательством невероятной силы Темного Лорда: пусть он пал в эту ночь, но силы его оказались невероятны, раз спровоцировали такие разрушения. Сейчас же Драко смог в полной мере осознать масштаб трагедии. Розье ворвался в дом, перепрыгнув через бездыханное тело Джеймса Поттера. Драко же проскользнул под стеночкой. Он не питал ни к одному из Поттеров благоговейного восторга, но проявлять неуважение к смерти и павшим ему не позволяло воспитание.
Розье он догнал на полуразрушенном втором этаже, когда тот уже переступил через тело Лили Поттер и навис над кроваткой, в которой заходился плачем Гарри.
— Протего! — выпалил Драко. Розье отбросило к окну, и он повернулся, явно намереваясь продолжить дуэль. Снаружи раздался оглушительный рев и грохот. Розье пугливо оглянулся и аппарировал.
Внизу послышались тяжелые шаги, и Драко резво юркнул в чудом уцелевший шкаф. Хагрид, чьё лицо было залито слезами, вошёл в комнату, неожиданно бережно переложил тело Лили Поттер в сторону и всхлипнул.
— Вот так, милая, скоро здесь будет толпа авроров. А так тебя не затопчут. А Гарри Дамблдор велел к тётке отвезти. Знаю, не дружили вы, но, видишь, профессор как решил. Ничего, милая. Дай только Гарри чуток подрастет да в Хогвартс поедет, а я-то за ним пригляжу.
Он снова всхлипнул, взял на руки рыдающего Гарри и вышел.
«Авроры, значит, — Драко почувствовал, как на лбу выступила испарина. — Вот только авроров мне сейчас и не хватало».
Он вышел из шкафа, подошёл к окну и взглянул вниз. В принципе, можно было спрыгнуть на козырёк над задней дверью, а оттуда — на землю. Не так-то высоко, к тому же Амортизирующие чары никто не отменял.
Снаружи послышались голоса. Они доносились со стороны главной улицы и звучали взволнованно. «Местные», — с облегчением подумал Драко и выпрыгнул в окно.
Благодаря Амортизирующим чарам ему удалось приземлиться достаточно тихо, чтобы соседи, занятые обсуждением произошедшего и оплакиванием Поттеров, не узнали о том, что он был в доме. Укрыться Драко решил в подлеске у дальней границы Годриковой Впадины. Не то чтобы это имело смысл. Если память ему не изменяла, особенного расследования обстоятельств смерти Поттеров никто не вел. Все просто сошлись на том, что малыш Гарри победил Темного Лорда самим фактом своего существования.
— Чудовищная халатность, — проворчал Драко, раскладывая палатку на земле. — Воздвигнись.
Палатка оказалась напичкана чарами Незримого расширения: крошечная снаружи, внутри она была довольно просторной. В ней даже обнаружилась кровать, на которой Драко незамедлительно расположился и принялся развешивать вокруг Согревающие чары вместо полога.
— Что ж, я нашёл трещину. Завтра с утра соображу, что с ней делать, — пробормотал Драко, стараясь не думать о том, какую громоздкую цепь изменений во времени повлечет за собой гибель Эйвери. Стоило спасти само время от разрушения, а уж потом думать, как исправить ошибки.
***
Когда Драко проснулся, дождь все еще лил нескончаемым потоком, шурша по брезентовой крыше. Этот звук создавал своеобразный уют, который убаюкивал, словно уговаривая никуда не ходить, остаться в палатке и переждать непогоду. Кроме того, Драко прекрасно понимал, что снаружи уже холодно, в палатке же из-за Согревающих чар было тепло, а постель, согретая за ночь его собственным телом, работала не хуже заклятия Вечного приклеивания.
«Безвольный флоббер-червь», — выругался голос в голове, и Драко резко сел на кровати. Голос казался знакомым, привычным, и он определенно был женским. Но от попыток вспомнить, кому он принадлежал, только голова сильнее разболелась.
Шум дождя стал понемногу стихать, однако вдалеке все равно слышался плеск — будто бы моря или реки.