— Вот оно! — Драко вскочил на ноги. — Я не убрал трещину, а переместил во времени. Но как, каким образом? Я ведь ничего не сделал, даже палочкой не взмахнул! Неужели это из-за камня? Может, в Нурменгарде есть такой же? Тогда мне поскорее нужно его найти! А еще лучше — уловить момент, когда трещина только-только образовалась. Интересно посмотреть, с чего это начинается.
Драко, очертя голову, бросился в реку.
— Седьмое мая тысяча девятьсот сорок пятого, окрестности Нурменгарда, пожалуйста!
Волна ударила Драко под колени, он не устоял и рухнул в воду. Забурлив, она накрыла его с головой.
Он приземлился на каменистую почву и охнул. На сей раз не повезло локтям. Драко даже успел подумать, что после возвращения домой возьмет отпуск на месяц — нет, на два — и неважно, что программа социализации не предусматривает отпусков как таковых. Конечно, Пенелопа с большой вероятностью могла бы закатить скандал, даже написать жалобу, испортить Драко характеристику.
Он бы еще долго прокручивал в мыслях картины грядущих на его голову кар от Пенелопы и самого Министра, если бы не просвистевшее над головой заклинание и последовавший за ним вздох множества голосов. Миг — и чья-то рука резко дернула Драко в сторону.
— Молодой человек, идолопоклонничество еще до добра не доводило! На какой бы стороне вы ни были! — выпалил мужчина, державший Драко за руку. У него была густая шевелюра и острый взгляд, а нашивка на мантии указывала на то, что он имеет отношение к Британскому Министерству магии.
— Простите, о чем вы?
— Юноша, сдерживайте ваши порывы, Альбус Дамблдор одержит победу в этой дуэли и без ваших попыток помочь. А вот сами вы можете пострадать.
— Я просто споткнулся и упал, — промямлил Драко.
— Элфиас! — окликнули сзади. — Элфиас, и вы, юноша, отойдите! В вас могут попасть.
— Элфиас? Элфиас Дож? — удивленно спросил Драко, уставившись на своего спасителя.
— Да. Польщен, что вы меня знаете. А теперь, ради всего святого, отойдем за линию.
Драко только теперь смог осмотреться по сторонам и заметить, что оказался в середине круга, очерченного линией. В центре, озаряемые вспышками заклинаний, бились Дамблдор и Гриндевальд, а их сторонники стояли за границей круга и взирали на происходящее с немым восторгом.
— Думаете, просто так здесь круг начертили? — пожилая леди, окликнувшая Дожа, теперь гневно взирала на Драко. — Это еще и мощнейший защитный полог, а вы так неосмотрительно бросились вперед. Да где вас только берут таких, молодых да ранних!
— Мадам Марчбэнкс, я споткнулся, — проблеял Драко, с ужасом узнав эту леди.
«Мерлинова борода, да была ты когда-то молодой или нет, старая карга? Ты у меня экзамены будешь принимать через пятьдесят лет. Жаль, нельзя предупредить, что ты ни капли не изменишься».
— Гризельда, он и впрямь не устоял на ногах, — принялся оправдывать Драко Элфиас Дож. — Здесь такая давка, да еще и переживает наверняка.
Драко насупился и теперь молчал, потирая локоть. Впрочем, бросив короткий взгляд на сторонников Гриндевальда, он возблагодарил судьбу — и воды Исы, разумеется — за то, что попал на Британскую сторону, а не на немецкую. И хотя он умел себя вести в стане магглоненавистников, в обществе мистера Дожа и мадам Марчбэнкс ему было комфортнее. Что и говорить, программа социализации все же принесла свои плоды, и теперь оголтелые фанатики, выкрикивающие воинственные лозунги и вскидывающие вверх руки с повязками, на которых был вышит символ Гриндевальда, казались ему дикарями и идиотами. И хотя люди, стоявшие по эту сторону, тоже не обладали спокойствием, между ними была огромная разница. Если сторонники Гриндевальда выкрикивали что-то про смерть и чистоту крови, то сторонники Дамблдора кричали о спасении и свободе. Эта пропасть между двумя сторонами была осязаемой, практически зримой. Драко непроизвольно потер предплечье, где еще недавно красовалась Метка, и впервые испытал настоящее удовлетворение оттого, что свел ее еще в начале года. Он три месяца ходил в клинику Святого Мунго, где целители натирали руку различными мазями и составами, вытравливали чернила заклинаниями и даже сделали пару надрезов. Но тогда Метка была просто чем-то нехорошим, неправильным, тем, чему не было места в новой жизни и от чего нужно было избавиться просто ради хорошего отчета по программе социализации. Сейчас же Драко смотрел на сторонников Гриндевальда и понимал, что места Метке нет ни в одном времени. Он был свободен от нее и от тех убеждений, символом которых она стала. От той ненависти, которую так старательно взращивал в душах сторонников Темный Лорд — и, как оказалось, не он один.
— Спасение и свобода! — крикнул Драко, воодушевленный своими собственными мыслями.
— Спасение и свобода! — подхватил добрый десяток голосов.
А потом случилось чудо. Палочка Гриндевальда, повинуясь Разоружающему заклятию Дамблдора, вылетела из его руки и откатилась в сторону. Дамблдор поднял ее и грустно улыбнулся.
— Ты проиграл, Геллерт, — произнес он.