— Ты поразительно невежественный в том, что не касается чистокровного общества, — фыркнула Грейнджер, взглянув на Драко через плечо. — Я понимаю, тебе куда интереснее работать с историей Средних веков, когда зародился твой род, или даже с новейшим временем, когда твоя семья стала влиять на процессы в магическом обществе, но, знаешь, что? Не стоило игнорировать более давнюю историю. Тогда ты бы точно знал, что Запретный лес — один из пяти лесных массивов, созданных последователями великого Мерлина для ритуалов. Да, в наше время он и впрямь дикий, потому что никто не поддерживал лесной массив в порядке, но изначально он все же был более упорядочен.
— Как это — никто? А кентавры?
— Малфой, — Грейнджер закатила глаза. — Ты слышишь себя? Или ты не разу не сталкивался с кентавром? Не читал о них? Не знаешь, как они мыслят? Земные беды не значат для них ровным счетом ничего, все события, происходящие здесь и сейчас, для них стоят не дороже песчинки, зато глобальные процессы привлекают их внимание. Глобальные, Малфой, но никак не рядовая посадка деревьев. Да к тому же резервация кентавров в Запретном лесу была основана в восемнадцатом веке, после семьдесят третьей статьи. Или раньше.
— Ты не помнишь, — Драко улыбнулся.
— Нет, просто ученые так и не пришли к единому мнению о том, какой именно год считать датой основания резервации кентавров Запретного леса: то ли тот момент, когда сюда пришли первые кентавры, то ли тот день, когда Министерство выпустило официальный указ о том, что земли Запретного леса частично принадлежат кентаврам с правом располагать на них свои поселения, а также условный план с границами резервации. Между этими датами, на минуточку, две сотни лет.
— Грейнджер, тебе это хоть раз в жизни пригодилось?
Она отвернулась, и какое-то время они продолжали свой путь в тишине. Впрочем, идти молча для Драко оказалось еще хуже. Наверное, из-за того, что вид напряженной спины Грейнджер действовал на него крайне удручающе. Он не мог сказать точно, но ничего радостного в этом явно не было.
— Ладно, прости, я погорячился, — выдавил он наконец. — Так ты говоришь, кентавры появились тут веке в шестнадцатом?
— Где-то между пятнадцатым и шестнадцатым веком. Точная дата неизвестна, а сами кентавры… Я говорила, что их не волнуют подобные мелочи?
— Я просто хотел убедиться, что не встречу здесь никого с луком наперевес, полным колчаном стрел и открытой нелюбовью к волшебникам.
— А кто тебе сказал, что они не любят волшебников? Они живут уединенно, ревностно оберегают свои границы, но никакой агрессии не проявляют. Я сама нормально с ними общалась. И Дамблдор. И Хагрид. И Гарри.
— Слушай, Грейнджер, у нас тут трое погибших основателей, Хельга Хафллпафф, бьющаяся в истерике, сеть трещин, охватывающая, кажется, всю территорию Хогвартса, и поиски твоего камня. Если чего-то и не хватает, чтобы окончательно превратить приключение в ад, так это кентавров.
Земля загудела, и за их спинами раздался грохот.
— И сеть трещин становится все шире и шире. Давай, включай свое призрачное чутье на полную и ищи камень.
Да, пожалуй, прозвучало весьма грубо, но, в конце концов, Грейнджер это нужно было куда больше, чем ему. Она и сама это понимала, потому что прикрыла глаза и двинулась вперед, видимо, полностью отдавшись своим ощущениям. Интересно, как именно она чувствует близость камня? Драко мысленно отметил себе, что стоит расспросить Грейнджер, когда они будут в относительной безопасности, и двинулся следом. Они шли вдоль края огромного разлома, и упасть в него раньше, чем камень будет в кармане, было бы ужасной глупостью.
— Он уже совсем близко, — прошептала Грейнджер, и Драко осмотрелся по сторонам. Трещина становилась все уже, видимо, они попали именно на изначальный разлом. И это вселяло уверенность. А еще — удушающий страх перед следующим приключением. В конце концов, Грейнджер была права: куда их мог забросить последний осколок? Где его искать? Во временах Мерлина? Задолго до нашей эры, когда маги вместо палочек использовали посохи, а фейри было больше, чем людей? Ответа Драко не знал, и именно эта неизвестность подступала к горлу.
Из раздумий его вырвали горестные всхлипы, раздававшиеся совсем неподалеку.
На стволе поваленного дерева сидела Хельга Хаффлпафф и рыдала, а у ног ее возвышался едва заметный песчаный холмик.
— Хельга? — удивленно спросила Грейнджер и поспешила к ней.
— Разве не вы говорили, что нужно найти начало трещины? Разве не вы собирались все исправить? Я… — она утерла слезы изорванным подолом платья. — Я думала, что смогу вам помочь.
— И вы помогли! Очень! Без вас, Хельга, мы бы плутали в этом лесу несколько дней. Недаром говорят, что Хаффлпафф — добрейшая из Основателей, — выпалил Драко.
— Такое и впрямь говорят? В вашем времени обо мне говорят?
— Хельга, милая, — Грейнджер опустилась перед ней на колени, — четыре факультета названы именами Основателей. И на вашем факультете учатся самые честные, добрые и трудолюбивые ребята во всей школе.
— Тогда сделайте все, чтобы это стало правдой, — прошептала Хаффлпафф.