В начале восьмидесятых в «Ровеснике», а может, в «Студенческом меридиане», вышла небольшая заметка с рисунком, на котором старинная пушка стреляла круглым ядром по виниловым пластинкам. Публикация называлась «По диско – пли!» и предрекала скорую смерть ненавистного нам стиля. Столь милую нашим сердцам статью мы аккуратно вырезали и повесили на самое видное место в музыкантской. Ходили, наивные, подмигивали друг другу, и широко улыбаясь, потирали руки:
– Ничего-ничего, скоро кранты «дискоте»!
Нам так этого хотелось, будто случись такое – и мир станет лучше.
Сегодня на телеэкран и в эфир разных FM пришло много псевдомузыки. Под простенький ритмический рисунок, наспех набранный на компьютере, несутся ошмётки звуков, как бы гармония. На этом фоне некто – без слуха, без голоса – бормочет о чём-то, поёт, наверное…
Как в воду глядел почти тридцать лет назад автор нашумевшей статьи «Рагу из синей птицы»: «Когда поёт один солист, всё понятно: ну не умеет человек петь в общепринятом смысле, так пусть душа его поёт, микрофоны выручат… Но когда выясняется, что и вдвоём ребята не могут петь на два голоса, неверно интонируют, пользуются так называемым “белым голосом”, срываются то на фальцет, то на хрип – становится страшновато, что со временем такую аномалию смогут посчитать нормой выступления». Корреспондент «Комсомольской правды» хотел копнуть под «Машину времени» – не вышло, зато товарищ оказался пророком в своём отечестве: аномалий нынче – пруд пруди! И не страшновато, а просто страшно оттого, что сегодня она является нормой.
Когда сквозь беспросветные тучи серости пробивается-таки яркий лучик позитива – песенка прошлых лет, нередко – в стиле диско, настроение поднимается и жить становится чуть веселее.
Замечательные музыкальные темы, хорошие голоса, простенькие, но симпатичные аранжировки…
И чего мы тогда ополчились на диско?!
С русским языком и литературой у меня всегда был полный порядок!
Я не учил правила и орфограммы, но с детства очень любил читать книжки, что мне и помогало писать почти без ошибок, а в сочинениях излагать мысли достаточно складно.
Но на втором курсе училища я что-то отвлёкся от учёбы, и по лит-ре за семестр мне вполне реально светил трояк.
«Ну уж нет! – твёрдо решил я. – Этому не бывать!»
Говорить, конечно, можно много чего, а вот делать… Время для чтения обязательной программы отнимали не столько репетиции в стареньком марчеканском клубе, сколько симпатичные поклонницы нашего ансамбля.
Это и было то самое, отвлекающее от учёбы «что-то».
Или кто-то.
Несколько дней назад весь Советский Союз впервые перешёл на летнее время, и сейчас утренние пары давались ещё сложнее, чем прежде – ведь просыпаться и вставать теперь нужно было на час раньше.
А по расписанию – литература…
Это только лет через пятнадцать я прочитаю «Преступление и наказание», и буду взахлёб обсуждать с Поповым все перипетии романа, восхищаться тонкостью и глубиной Достоевского. А тогда, весной 81-го, откуда мне было знать, почему до самого эпилога бедного студента Раскольникова так трясло в лихорадке от переживаний за содеянное? Чтобы знать ответы на этот и многие другие вопросы, задаваемые на уроках литературы, надо было вдумчиво читать роман. Для этого необходимо время, а вот его, по уже известной причине, мне элементарно не хватало.
Сочинение по книге Фёдора Михайловича я всё же как-то написал, откровенно пересказав фильм с Тараторкиным в главной роли. Судя по невысокой оценке моего манускрипта, такая трактовка популярной книги педагогу понравилась не очень. Второй трояк я отхватил за Сонечку Мармеладову, пытаясь хоть что-то поведать аудитории о роли девушки в судьбе главного героя. Надо ли говорить, что источник вдохновения у меня оставался прежним – фильм Льва Кулиджанова.
В общем, три да три…
Невесёлая арифметика!..
Жанне Фёдоровне пару лет назад исполнилось шестьдесят и она работала комендантом общежития нашего музыкального училища. Женщина, прозванная за глаза юными Шостаковичами Жаннеттой, когда-то преподавала что-то, но уже долгие годы находилась на хозяйственной должности, и по-моему, была вполне довольна ею.
Комендантша со вздохом сообщила, что наш педагог заболел, а сегодняшнюю пару проведёт она. Сделав перекличку и отметив нужное в журнале, Жаннетта бросила взгляд за окно.
Под апрельским солнцем таял снег, оставшийся ещё в грязных бесформенных кучах, бывших некогда пушистыми белыми сугробами. По городским улицам, то бегущим вверх, то летящим вниз, весело текли ручьи, оповещая всю округу:
– Весна!..
И хотя до первой зелёной травки и листочков на деревьях в Магадане было ещё далеко, настроение у города было приподнятым.
– А давайте-ка сегодня почитаем стихи! – настроение у Жанны Фёдоровны полностью соответствовало времени года за окном.
– Просто так, что ли?!
Кто-то из моих товарищей по группе, будто заглянув в будущее, становился предприимчивым на глазах.
– Зачем же – просто так? – приняла вызов комендант общежития. – За оценку!
