Они нацепили шлемы, Стас внимательно набрал код домена Кирилла, проверил и нажал “Ввод”.
Короткий полёт завершился шлепком о жёсткое каменное крошево.
— Так, где это мы? — попытался сориентироваться Стас.
Даниил не знал, что ответить. Ибо отлично знал их теперешнее местоположение. Забыть адовый антураж домена безумной девчонки было невозможно. Но вот что говорить Стасу, он не знал. Этого и не потребовалось. Из плотных клубов дыма неслышно выскользнула Вероника, и, не говоря ни слова, врезала технику по затылку.
— Ну, привет! Ты чего рот разинул? — она переступила валявшегося кулём Стаса, и подошла вплотную к Даниилу.
— Как ты его лихо! Слушай, а как мы здесь оказались? И почему ты смогла его уложить? Он же имеет высший приоритет.
— Сейчас не время для вопросов. Или ты хочешь подождать, когда он очухается? А ну, живо спать! И попробуй только не залезть в его черепушку!
— Понял, — с готовностью бросил Даниил и тут же рухнул в появившуюся прямо из воздуха кровать.
Сон, как назло, не шёл. Не помогла ни наведённая хозяйкой темнота, ни мягчайшая постель. Он ворочался, причмокивал, мял подушку. Где-то поблизости скрипела зубами Вероника. Наконец, она не выдержала:
— Ты думаешь спать?
— Сон не идёт!
— Могу врезать, как и этому.
— Нет, спасибо.
— А раз нет, то засыпай сам. Этот вон уже ворочаться начинает. Сейчас я ему ещё раз вломлю. Потом буду бить, пока ты не заснёшь. Угадай, сколько ударов он выдержит?
Даниил не видел девушку, но отчётливо услышал, что на последней фразе она улыбнулась. От этого он сам растянулся в улыбке и тут же провалился в сон…
Он оказался в доме старинной постройки, явно середины двадцатого века. Узкие окна с тяжёлыми деревянными рамами, малюсенькие клетушки-комнаты, низкие потолки. Стены оклеены выцветшими бумажными обоями, кондовая мебель гнетущего тёмно-коричневого цвета… Даниила аж передёрнуло, и он тут же вспомнил, что здесь он вовсе не для созерцания ушедшего в далёкое прошлое антуража соцреализма. Оглядев квартиру ещё раз, он быстро обнаружил роющегося в шифоньере пацанёнка. Тот, с трудом выдвигая скрипучие ящики, пытался что-то найти в недрах одёжных залежей. Наконец, отыскав требуемое, вихрастый мальчуган подбежал к трюмо и начал бесплодные попытки завязать себе отцовский галстук.
— Спасибо! — раздался сзади мелодичный голосок.
Дании вздрогнул и обернулся. Инга стояла рядом и смотрела на пыхтящего у зеркала пацана.
— Ты подключился к его сознанию. Теперь у нас есть постоянный доступ к нему. Спасибо, Даниил!
— Пожалуйста! Вот только зачем он вам?
— Теперь спешить некуда. Я могу рассказать тебе всю историю.
— Охотно послушаю.
Они расположились на неудобном пружинном диване. Девушка некоторое время наблюдала за вознёй ничего не подозревающего мальчишки, а потом повернулась к Даниилу.
— Ты хотел узнать о катастрофе. Как ты понимаешь, о произошедшем нам сообщил Астахов. Наши сразу же ринулись в верхние слои и попытались понять, что у вас стряслось. Увы, исправлять что-либо было уже поздно.
— Но что случилось?
— Человечество, в какой-то степени, погубила случайность. При археологических изысканиях была обнаружена хорошо сохранившаяся лаборатория.
— Лаборатория? Чья?
— Она принадлежала предыдущей цивилизации наземных обитателей. Мы пытались общаться с ними, но они были гораздо менее склонны к контакту с иным разумом, чем вы.
— И куда они делись?
— Уничтожили себя атомным оружием.
— Ничего себе! Так, а что же было в лаборатории?
— Запаянные со всей предосторожностью тела Гекатонхейров.
— Кого? — Даниил не поверил своим ушам, — Это же мифические создания!
— Мифическими их сделали ваши предания. В реальности это были обыкновенные люди, подвергшиеся случайному заражению вирусом клонирования. Да, да, этой технологии десятки тысяч лет. Так вот, когда один человек стал вдруг существовать в пятидесяти экземплярах, то изустные легенды просто приписали ему пятьдесят голов и сто рук.
— Ничего себе!
— Именно! Пытливые умы двадцать первого века изучили этот вирус и даже смогли его модифицировать. Мир моментально захлестнула мода на копирование: сначала тел, потом ощущений и воспоминаний. Люди делились ими через пси-сеть, дарили, хвастались и даже продавали с аукциона. И делали это всё чаще и чаще. Но неожиданно вирус вышел из под контроля. В результате человек не мог понять кто он. Это было началом конца. Но по-настоящему фатальным стало то, что экспансия фобий, страхов и прочих негативных мыслей на порядки опережало распространение позитивной информации. Масла в огонь подлила и природа человека, которая всегда заставляла хомо сапиенсов бороться за место под солнцем, подавляя своих соплеменников. Так копирование стало принудительным…
— Дела… — протянул Даниил, — Что же было потом?
— После сигнала бедствия Астахова мы бросились к вам. Увы, но вся компьютерная техника практически полностью была выведена из строя. Людям общества, где можно делиться всем ментально, она просто оказалась не нужна.
— Ты что-то не то говоришь! Как люди выживают без техники? Чем они хотя бы питаются?
