— Любопытна им религия, которую твои предки придумали для быдла. Ты же, вроде как, на контрольный сеанс едешь, имитировать сошествие святого духа энергосистемы? Нас с собой возьмёшь?
— Почему нет, — пожал плечами Витор, — поехали. Только по дороге не расспрашивайте меня о работе.
Он быстро собрался и они пошли, отпустив приставленных к ним охранников. По дороге Витор и Ион перебрасывались фразами, состоящими из понятных Ане и Каневу слов, но при этом общий смысл они уловить не могли. Впрочем, Канева это совершенно не удивляло. Витор и Ион принадлежали к одной социальной группе и между собой общались на специфическом сленге. Сотрудники же посольства учили язык Системы на том материале, который находился в свободном доступе и потому малораспространённой и узкоспециализированной лексикой не владели.
Миновав множество переходов и тоннелей, так что Канев и Аня окончательно перестали понимать, в каком направлении они движутся, группа вышла к неприметной двери, одной из множества таких же, большинство которых вели в жилые помещения, если судить по людям из них выходящим. Витор, как это было принято на Колесе, приложил ладонь к стене возле двери, та сдвинулась и он вошёл. Ион, Аня и Канев двинулись следом. Как только дверь за ними закрылась, из отделённого внутренней перегородкой помещения вышли двое в чёрном и, осмотрев вошедших, открыли перед ними скрытую в стене вторую дверь. За ней находилась небольшая кабинка с двумя сиденьями, расположенными друг напротив друга. Четверо человек не без труда втиснулись внутрь, дверь за ними захлопнулась. Витор сказал:
— Поедем медленно, потому что с перегрузом.
Аня сказала:
— Может быть, пока будем ехать, расскажете, что это за транспорт такой?
— Без проблем, кузина. Это изначально был транспорт для ремонтников. Когда наши предки достроили Колесо, промышленность и экономика были на пределе. Все ресурсы уходили на поддержание функционирования систем жизнеобеспечения Колеса, а так же на производство оборудования для шахт и средств доставки сырья к заводам. На производство дронов сил не оставалось, потому текущий ремонт Колеса осуществлялся практически вручную. Люди оказались дешевле роботов. Но когда повсюду шныряют ремонтники, склонные, как и всё быдло, трепать языком и преувеличивать проблемы — вот тогда начинаются неприятности. У населения начинает складываться ложное впечатление что Колесо — ненадёжное сооружение. Люди начинают беспокоиться, стоимость главного актива Системы и доверие к власти — падать, всё это может привести к по-настоящему серьёзным проблемам. Потому и было принято решение, что лучше ремонтников изолировать от основной массы быдла. Социальные инженеры провели кампанию, в результате которой их удалось убедить, что они особенные и по положению куда выше обычных рабочих, к тому же было за что зацепиться, ведь ремонтники, в отличие от остальных контрактников, с Колеса на работу никогда не выезжают. Им выделили для проживания отдельную секцию, а для работы построили вот эту транспортную фиговину. Не спрашивайте как она работает, я не в курсе. Ну, в общем, было это давным-давно. Теперь Колесо ремонтируют дроны и транспортом пользуются для других целей. Изучение обстановки в гостевых секторах в-основном. От служб безопасности заказы часто поступают, от небольших дизайнерских корпораций, «Вегер» плотно этим занимается. Сеть коммуникаций ремонтников сильно уменьшилась за прошедшее время, за её счёт неоднократно расширяли населённое пространство, на которой устойчиво высокий спрос. Но кое-что осталось. Вот, кстати, мы уже и подъезжаем. Когда выйдем — старайтесь не топать и не разговаривать слишком громко. Звукоизоляция в некоторых местах ни к чёрту.
— А что, починить некому? Дронов не хватает? — поинтересовалась Аня.
— Ну почему же — чинят постоянно. Только видите, какая штука получается: контрактники, те, которые тем или иным способом ухитряются осесть на Колесе надолго, иногда пытаются расширить свою недвижимость. Снимают, подлецы, слой за слоем со стен своих конур. В результате уменьшается толщина стен. У них хватает ума понять, что композитную основу переборки лучше не трогать, ведь это приведёт к перфорации стен и конфликту с соседом, в чьей стене проделана дыра. Но вот звукоизолирующую прослойку они расковыривают запросто.
— То есть, переборка состоит из двух звукоизолирующих слоёв и композитной перегородки между ними? — переспросил Канев.
— Насколько мне известно — да, — подтвердил Витор.
— А если кто-то решит отколупать со своей стороны композитный слой, а сосед уже удалил звукоизолирующий, тогда и получится дыра в стене? И какие же могут быть из-за этого конфликты?
— Контрактники жутко раздражительны, за дырку в стене дерутся.
— Получается что такое расширение пространства весьма рискованное мероприятие, а пользы в случае успеха совсем мало. Стоит ли такого риска пара-тройка лишних сантиметров?
Витор и Ион посмотрели на Канева с искренним недоумением. Ион ответил:
— Так это же контрактники! Что с них взять? Быдло оно и есть быдло.
