Через две недели группа отлова была уже в племени, а Алана стояла на коленях перед вождём, искалеченная до неузнаваемости своими же соплеменниками.
— Ты решила обречь нас на смерть, Алана? Отвергнуть наш дар и стать предателем, это твой выбор?
От вождя мало осталось человеческого, огромные лапы, вместо рук, ноги увеличились и обрели толстую потрескавшуюся кожу. Голова стала медвежьей, а отличием были огромные, выпирающие грудные мышцы, покрытые коричневой шерстью.
— Это не дар, а проклятие, тебе ли не знать, Бруно? Я устала жрать себе подобных! Эта кровь и голод, я больше так не могу. На обратном пути я осознала, что мой выбор действительно был правильным.
— Мы были единственными, кто подобен тебе, Алана! Чего тебе не хватало в нашей жизни!?
— Да!? Ты видел их? Они могут иметь детей, вкушать пищу, что найдут в лесу, а? Сладкие ягоды, чай из листьев, ароматный хлеб и кусок жаренного мяса. Ты ещё помнишь их вкус, Бруно!? Хотел бы ты ещё раз попробовать всё это? Да они хотя бы умереть способны от старости! Мы все стали заложниками своей трусости! Я хочу всё это, поэтому я выбрала смерть, чем годами перегнивать изнутри…
Бруно внимательно слушал её, а когда она закончила, кратко произнёс: — Ты умрёшь наедине с голодом, предательница. Если бы не твоё лицемерие, мы бы знали, как найти изгнанных охотников. Сейчас же, освобождённый тобой, вероятно уже предупредил своих людей, так что смысла во всей этой охоте больше нет. Нам больше не нужно допрашивать их… — Бруно глянул на окружающих их диодолтов. — Притащите сюда этих троих!
Через пару минут перед вождём стояло трое мужчин.
— Держите её. Сейчас я покажу тебе, от чего ты отказываешься.
Вождь пнул Алану в лицо, от чего та упала на спину. Затем, взял первого пленника за волосы и перерезал ножом горло. Хлынула кров, которую он направил на лицо девушки.
— Вот так приятнее!? Это твой последний прием пищи, мерзость! — сошёл на рёв Бруно.
Девчёнка рычала и дёргалась, плевалась кровью, попавшей в горло, и тут же облизывалась.
— Нравится? Теперь уведите её к этому чёкнутому старику. Где патруль? Ведите сейчас!
Она сидела закованная в цепи в незаметной пещере у свода горы. Висг ломал дверь топором старого диодолта, с которым она так долго хотела встретиться. Больше не о чем сожалеть, уже поздно и выбор сделан. Она не сможет помочь старику и ей тоже помощи ждать не от куда, она никому не нужна, впрочем, уже давно, кроме пищи клан ничего не интересовало. Приняв свою судьбу, Алана, наконец, почувствовала себя человек, пускай немного и ненадолго. Какое приятное, давно забытое чувство…
— Ну здравствуй, Джино Лавур.
Закончив долбить дверь, Висг вошёл в проём и тут же вывалился обратно с серпом в виске.
Сказать, что Алана была в шоке, хотя да… сказать. Что происходит? Этот старик убил его!? Ей стало смешно.
— Хаха…. АХАХАХАХАХА… — Алана истерически смеялась, как те чокнутые диодолты, которые теряли разум, упившись кровью. Только сейчас ей было весело наблюдать за обидчиком с новым аксессуаром, который оставил все эти раны на теле.
— Ты это заслужил, так тебе и надо, зависимое ничтожество!
А с проёма дверей наружу вышел… человек? Она резко перестала смеяться и начала разглядывать хромающего человека, который вытащил серп из виска и начал, торопясь, обшаривать карманы. Снял мешок, который висел у Висга за спиной, заменил свой старый, что-то туда положив. Затем зашёл в дом и почти сразу вернулся. Смерил взглядом и медленно направился в её сторону так, чтобы в поле зрения попадал вход в пещеру.
— Почему на тебе нет метки дичи, человек?
Висг почти прорубил дверь, когда я всё же решился бороться за свою жизнь, чем бы это не обернулось. А чем бы, варианта два: первый — я, второй — меня.
Под домом я успел быстро облачиться во всю одежду без лишней возни. Кожанный комзол с оттенками бежевого и металлическими набойками и такие же высокие сапоги, плотно прилегающие к ногам, подошедшие по размеру, хотя сам Джино был крупнее меня, интересно…
Я думал о том, что сейчас произойдёт, о том, что прерву жизнь змея с одного удара, если повезёт. Чувство жалости? В чём оно должно заключаться, если это борьба за жизнь и гарантия моего выживания. Это честный обмен, возможно в будущем кто-то заберёт и мою жизнь.
Топор сломал дверь, которую Джино сноровисто успел запереть на засов. Висг сделал шаг, а металл уже вошёл в череп. Мгновенная смерть, у меня получилось. Буду позже предаваться самобичеванием за совершённое, сейчас нужно уходить. Я подошёл к телу, из головы тонкой струйкой сочилась кровь, расплываясь лужей, создавая кровавую шапку. Экипировка не подходила, слишком тяжёлая, с такой я далеко не убегу, особенно с саднящей ногой, из всего стоящего был только мешок, который я тут же водрузил себе за плечи и ключ от замка, выпавший с кармана.
