Сколько на берегу было мостков, столько лодок и двигалось теперь нам наперерез. Были там и какие-то плоскодонки, и помесь байдарки с каноэ, и просто плотики… И на всём этом радостно галдели темнокожие пассажиры, размахивая разнообразным оружием. Отовсюду неслись крики вроде таких: «Плати! Стой! Плати!», «Пошлину оплатить надо!», «Новые рабы!», «О, ещё снежки!» и «Дай миллион!» — и это если от мата очистить. Мат, правда, был не русский и большим разнообразием не отличался, но всё равно было его очень много.
— Ну что? Пушками встретим или так по рогам надаём? — спросил Борборыч.
— Героически надаём! Подпустите их поближе, я им покажу снежка! — заревел Нагибатор.
Флотилия тем временем подошла достаточно близко, чтобы начать стрельбу из луков — и в нас полетели заточенные палочки и стрелы с костяными и каменными наконечниками. На лодках поднялся радостный галдёж, а система сообщила всем о начале боя.
— Подвиг ещё нужен? — крикнул я Нагибатору, прячась от стрел.
— Уже нет! Давайте их издалека расстреляем! Нет в них подлинного героизма — только трусость! — обиженно ответил Нагибатор, выдирая из рукава стрелу.
— Ну тогда огонь! — тонким жеманным голосом заявил Толстый.
— Беспощадный огонь! — не отставал от него Вислый.
Жахнули пушки, извергая вонючий дым — и сразу откатились назад, насколько позволяли стопоры. Наш тримаран ощутимо тряхнуло от слитного залпа. А когда дым рассеялся, армада утлых судёнышек уже гребла к берегу, унося от верной гибели верещащих пассажиров. Но вот тут мы решили не останавливаться и дали вслед второй залп…
Если после первого залпа рядом остались дрейфовать три десятка пустых лодок, то после второго залпа — всего пять. Хотя на многих судёнышках стало явно просторнее… Дальше картечью стрелять уже не было никакого смысла, и Борборыч махнул рукой:
— Ядрами заряжай! Дадим по посёлку залп, чтобы помнили…
— Не надо по посёлку! — попросил я. — Ещё система за штурм посчитает — и плати потом штрафы…
— Ах ты ж! Точно!.. — расстроился наш тактик. — Забыл совсем…
Опыта за такой бой система хоть и накинула, но всего жалкие двести пятьдесят восемь единиц. Ещё и наругалась, что мы такие вялые и безынициативные. Хотя наругалась тоже без огонька — чисто для проформы. Зато больше нас обитатели Барбеса не беспокоили. Если кто и выходил на берег, то провожал корабль тоскливым взглядом и вслед не гнался.
К концу дня, по словам Медоеда, мы проплыли границу Барбеса, и началась территория итальянцев. Впрочем, как я понял, здесь хватало и испанцев, и португальцев, и даже сбежавших из Барбеса французов. Однако ни вечером, ни утром следующего дня мы никаких признаков жизни на берегу не обнаружили. Медоед объяснил, что на границе с Барбесом стараются не селиться — слишком часто его обитатели ходили в набеги на соседей.
— Посёлков тут нет, зато есть несколько укреплений. Но ты не переживай!.. — заметил Медоед. — Нас уже наверняка заметили. Чёрные тут любят всё и у всех барабать, так что границу здесь всегда стерегут. И сухопутную, и морскую. Подойдём к посёлку и попробуем договориться о пополнении запасов. А то свежатина кончается, да и вода — тоже…
— А нападать не будут? — поинтересовался я.
— Нет, но могут просто послать на три буквы, — отмахнулся Медоед.
Первые посёлки появились на следующий день: деревушки, маленькие лагеря, рыбацкие лодки. Люди на проплывающий корабль смотрели с интересом, но без особого страха. Сразу было видно, что чувствуют себя под защитой. Ну и защита иногда на берег выходила — бравые молодчики с более или менее нормальным вооружением и бронёй. Поглазеют на нас и пойдут по своим делам…
К обеду следующего дня мы добрались и до столичного итальянского посёлка. Ничего особо выдающегося в нём не было — всё те же домики из светлого кирпича, местами покрытые белой штукатуркой, а ещё множество маленьких причалов на берегу. Только, в отличие от Барбеса, этот посёлок вовсе не напоминал трущобы. В застройке чувствовался единый план и порядок.
И даже в порту — который, по определению, является местом хаотичным и суетным — даже там было видно, что всё это не само собой построилось. Каждый причал был вписан в общий рисунок, пусть и казался, на первый взгляд, самобытной и независимой постройкой. Множество лодок в заливе занимались ловлей рыбы, а два кораблика — прикрывали их с моря.
Кораблики напоминали наши — те, что курсировали между Мысом и другими посёлками. Они были чуть покрупнее и выглядели более основательными, но выходить на них в море я бы не стал. В сравнении с вышронскими ладьями они безнадёжно проигрывали. «Три топора» выглядели на их фоне настоящим боевым линкором. И итальянцы это оценили сразу, выдвинувшись в нашу сторону всем составом своего флота.
