Часа через четыре-пять отделение должно прибыть в расположение части. Не прибудет уже, это и ежу ясно. Порядок соблюдут, и сюда кого-нибудь отправят. Ещё через час он стремглав принесется в деревню и поднимет на уши буквально всех. И что? Пока доложат в штаб (без этого — никак), поднимут первое и третье отделение, уже стемнеет. Пойдут искать в ночь?
Ага, щас!
Десяток человек уже полег, понятно, что их не один человек тут порезал (не поверит в это никто), так что и прочесывать местность нужно ротой, не меньше. И искать станут не меньше, чем пять-шесть человек (это уж я постарался, натоптал тут тропиночек, да гильзы стреляные в разных местах поразбрасывал, и из винтовки часового пальнул пару раз), которые напали на отделение.
Встанем на место тех, кто ищет — как далеко они пойдут?
Да в зоне своей ответственности искать станут. Дальше, чем на один дневной переход, не отойдут. Это не специальные части по охране тыла — обычная пехота. Которая, между прочим, имеет и свои задачи. Им на фронт скоро, а не лес прочесывать. Но уж в зоне своей ответственности, они все прочешут тщательно и к бабке не ходи. Под каждый куст заглянут. С их точки зрения, нападавшие сейчас во весь дух бегут куда-нибудь подальше. А что? Фора у них приличная — несколько часов.
После прочесывания, ещё день-другой тут все будут на ушах стоять. А как же — ЧП! Но вот после этого всё войдёт в прежнюю колею. В штаб отпишут донесение, в котором укажут, что старший стрелок Макс Красовски захвачен противником и уведён в лес. Почему? Да потому…
Что сделает солдат, по неясной причине порубивший и пострелявший своих товарищей? Опосля того, как очухается?
Уйдет в лес?
Сомнительно, но возможно.
Еду с собою возьмет?
Несомненно, да и любые другие нападающие так поступят.
А какое оружие с собою этот солдат унесёт?
Своё — то, к которому привык.
Вот тут и будет первый облом. Винтовка Макса, с окровавленным прикладом, валяется рядом со всеми прочими. И кусок веревки, с одного краю ножом перехваченный — тоже. Что по логике вещей выходит?
Ранили Макса, оглушили и повязали. Опосля чего — увели в лес.
Логично?
Вполне.
Есть изъяны?
Ну… особых я пока не вижу.
Кто может первым высказать какие-то подозрения? В смысле — довести их до высокого руководства? Так, чтобы его выслушали?
Ротный.
Обер-фельдфебеля никто слушать не станет, да и не полезет он через голову о ф и ц е р а к командиру даже и батальона. Про полковника — и вовсе молчу, для немца это просто немыслимо.
А что выгоднее ротному?
Солдат, предположительно попавший в плен (после геройского сопротивления) или солдат, уничтоживший своих сослуживцев?
Первый случай легко списать на партизан, которые тут есть. А вот на кого списать второй? Кто будет первым кандидатом на ременно-палочный массаж ягодичной области? Обер-фельдфебель Мойс?
Не та фигура.
А вот лейтенант Карл Морт — самый подходящий кандидат!
Оно ему надо? После такого фортеля, он не то что роту — взвода не получит!
Нет, лейтенант ничего не скажет.
Хорошо, первую проблему решили, переходим ко второй.
Что теперь делать мне? Не в далеком будущем (до которого ещё дожить надо), а именно сейчас?
Уходить в лес? Угу, именно там меня и станут искать в первую очередь.
Какой бы я из себя ни был хитрый ухарь, не надо думать, что у немцев не найдется опытных в поисковых делах людей. У нас во взводе такой был — Мюртц. И что, он такой один-единственный и неповторимый, что ли? Найдут, если припрет, и ещё специалистов. И они быстро вычислят мой след. Ну и что такого, что лес? Час-другой — и по моим стопам попрется добрый десяток сопровождающих. Нет, не вариант…
А где следы искать не станут?
Есть такое место.
Дорогой оно называется.
Так, с этим решили, теперь прикинем — что с собою брать?
Еда — это без вопросов. Чем больше — тем лучше. Обед не съели, забираем. 'Железный паек' у каждого солдата с собой — их тоже. Уже неслабый груз выходит. СВТ? Берем! Последняя вещь от деда Максима осталась, как я её тут брошу? А патроны… будут и они.
Автомат Мюртца — без разговоров. К нему ещё три полных магазина есть, да в ранце у ефрейтора несколько пачек патронов лежат, вот я четвертый магазин-то и доснаряжу на ходу. Гранаты? Столько не унесу, пожалуй… М-39 — все возьму, немного их, да и места мало занимают. Ну и прочих…
Хотя, есть мысля!
В темпе сваливаю на расстеленную плащ-палатку пять винтовок, стараясь выбирать те, что поновее. Быстро сдергиваю с поясов у убитых подсумки и бросаю их туда же. Остаток гранат — в ту же кучу! Среди прочего хабара разыскиваю масленки и все курево. Его, к моему удивлению, оказывается не так уж и мало! Рву на тряпки запасное белье Мюртца и щедро поливаю обрывки маслом. Теперь обернуть этими тряпками винтовки, упаковать всё это добро в плащ-палатку… готово!
Неслабый такой тючок вышел… Ничего, мне его далеко не тащить.
Выбираюсь на дорогу, бросив прощальный взгляд на место недавнего боя. Вроде бы в порядке все…
Посыпая свои следы табаком из размятых сигарет, осторожно иду по обочине. Тут сухо и следов почти не остается. Да и будут следы, что с того? Дорога же…
