Магазин бы сменить… некогда.
Длинными прыжками несусь вниз, фиксируя стволом винтовки командира фрицев.
Он ещё жив, что-то шипит сквозь зубы, а левая рука тянется к кобуре.
Останавливаюсь и вскидываю 'Светку'.
Бах!
Зачем будущему покойнику две руки? Ему и одна-то без надобности. Не завещание же писать?
А вот твой пистолет мне не помешает.
'Вальтер Р-38'.
Между прочим — хороший агрегат!
Передергиваю затвор и стреляю в затылок Лотару. Хрен его знает, может он двужильный…
А вот командир фрицев — в шоке.
Увидеть тут н е м е ц к о г о солдата он явно не ожидал. В таком амплуа, разумеется, не ожидал.
— Поговорим?
Немец со свистом втягивает воздух сквозь зубы. Больно? А пленного по рылу бить — это как?
Кстати…
Привстаю и сдергиваю у него с шеи автомат.
— Значит, так. Я считаю до пяти. На счете шесть — простреливаю последнюю не раненную ещё ногу. Потом — снова считаю. И опять стреляю. Куда — найду. Всё ясно? Раз…
— Что вам надо?
— Как вы нашли это место?
— Собаки взяли след… еще от лагеря. Эти… — он презрительно кивает в сторону связанных бойцов, — совсем не умеют прятаться в лесу.
Блин! Точно я угадал…
— Где они?
— Собаковод довел нас до поворота дороги и вернулся назад. Лай собак мог спугнуть разыскиваемых… А их след был хорошо виден, они все время ходили одной тропой.
— Сколько ещё ваших групп в лесу?
— Пять.
— Такого же состава?
— Нет. Те больше — по десять человек.
— Вооружение аналогично вашему?
— Да…
— Задача?
— Ищем вас… неужели непонятно? Вы слишком уж наследили здесь в округе…
— В вашу группу входит восемь человек?
— Догадайтесь…
Пошевеливаю стволом пистолета.
— Я не слишком расположен к шуткам и загадкам.
— Заметно. Но вам… все равно… уже не уйти. Лес обложен, и наши группы рано или поздно вас возьмут. Наилучший выход для вас…
— Знаю, сдаться в плен. Спасибо, я уже видел ваш лагерь. Меня мало прельщают такие условия проживания.
А он не ответил относительно численности группы!
— Повторяю вопрос! Сколько человек в вашей группе?
В глазах немца неожиданно вспыхивает торжество! Он что-то увидел! Где?! Сидит ко мне лицом… за спиной? Внезапно он дергается, стонет…
Зачем?
Ему нравится боль?
Ага, ищи дураков в зеркале! Это он внимание на себя отвлекает!
Всё происходит одновременно.
Агапов, доселе молча сидевший рядом, толкает меня ногою в бок. И сам падает на спину.
Кубарем откатываюсь в сторону — он явно это сделал не просто так!
И верно…
Над головой, противно взвизгнув, проносятся пули.
И, кстати говоря, именно немцу и прилетает первому — он-то отскочить, по причине раненной ноги, никуда не успевает. Пули вспарывают куртку на его груди и отбрасывают егеря назад.
Но достается и Агапову.
Он как-то странно дергается и складывается пополам. Подтягивает ноги к животу…
А я уже разворачиваюсь в сторону выстрелов. Автомат командира группы дергается в моих руках, и первый из стрелков роняет своё оружие. Второй, бегущий в нашу сторону, останавливается и приседает на колено, передергивая затвор винтовки. Мы стреляем почти одновременно.
Его пуля взбивает песок прямо у моей морды, и тот летит мне в глаза. Но это уже не имеет никакого значения — выронив винтовку, немец медленно валится на бок.
Готов…
Все готовы — все десять.
И вот тут меня колотит мандраж… хороший такой! Отходняк…
Аж зубы скрипят!
Сажусь на задницу и перезаряжаю винтовку.
Надо встать, забрать у немца магазины к автомату, да и пистолет подобрать — обронил я его когда тут катался.
Нет.
Не это.
Встаю и, забросив за спину пустой автомат, подхожу к Агапову. Как он?
Плохо.
Не жилец — ему всадили в живот сразу несколько пуль. С такими ранами и в хорошей больнице-то выжить — та ещё проблема. А здесь, в лесу? Шансов никаких.
Он в сознании, смотрит на меня, прижав руки к животу.
— Ты… — спрашиваю я его, чтобы хоть чего-то сказать.
— Нормально.
— Да ладно…
— Всё-таки ты пришёл…
— Куда б я делся?
— Да так… думали тут некоторые.
Шорох сзади!
Оборачиваюсь, вскидывая винтовку. Нет, это наши подошли, прочухались-таки… поднялись. Выдернув из ножен штык, бросаю его им под ноги — пусть сами себя обслужат, не графья, небось!
— Ты это, не думай, мы тебя унесем! — трогаю Агапова за руку.
— Не надо. Я не лопух — вторую войну воюю. Без толку это…
Его лицо стремительно белеет — уходит кровь?
— Слушай, давай, руки свои убери, я тебя перевяжу!
— Поздно… бинт побереги, ребят тоже кого-то зацепило… слушай…
— Да?!
— Не уходи… больше не уходи, хорошо?
— Да куда ж я от вас теперь?!
— Руку дай! — неожиданно твердо говорит он. Его ладонь с силой стискивает моё запястье.
— Так вот же она!
Поздно. Он уже не понимает моих слов. Секунда-другая… его пальцы разжимаются. Всё…
Осторожно укладываю его руку вдоль тела.
Вот так.
А ведь был совсем незаметным. Молчаливым и спокойным. Что ж я, лопух такой, не разглядел в нём настоящего бойца?
Встаю.
Не оборачиваясь, говорю.
— Кружанков! Похоронить геройски погибшего бойца Агапова! У немцев лопатки есть, бойца тебе в помощь — исполнять!
— Сделаем!
— Ольгинский!
— Я!
— Собрать трофейное оружие! Вооружить бойцов! Куртки, брюки и ботинки с немцев снять, те, что годные — использовать.
— Понятно!
— Ляпичев!
— Здесь Ляпичев!
— Ты пулеметчиком был?
