В один из поздних пятничных вечеров рабочие под руководством Вихрова забрались на крышу флигеля, приставили лестницы к соседнему дому, проштробили в кирпичной стене Минобороны нишу, вставили в нее балку и к утру аккуратно все заделали. Как показалось Мите, военные даже не заметили, что послужили надежной опорой музыкальной культуре: крыша флигеля стала двускатной. Проблему протечек в новом корпусе Шуховки Вихров устранил.
Кроме того, во флигеле поменяли систему отопления, водопровода и канализации, положили наборный художественный паркет, кое-где заменили перегородки, но перекрытия как были, так и остались деревянными. А вот пол на первом этаже был когда-то отделан плиткой, которая пришла в полную негодность. Ступени лестницы, ведущей на второй этаж, оказались сделаны из песчаника. Часть из них отсутствовала, некоторые треснули и покосились, оставшиеся были стерты с ближней к перилам стороны. Косо лежащие плиты на площадках лестницы производили убогое впечатление. Вихров понял, что здесь нужно менять все.
Теоретически можно было положить на пол и на лестницу обычную плитку. Но Митя представил себе первый этаж флигеля, шикарную лестницу с резными балясинами на второй, и его перфекционистское нутро взбунтовалось: что за общественный туалет в лучшей музыкальной школе страны? Делать так делать. Нужен был только мрамор.
Неприятность заключалась в том, что деньги выделили на ремонт в целом, а поскольку это был ремонт, а не реконструкция, все документы шли за подписью самого Вихрова. И задачи строителям тоже ставил Митя. Но идея с мрамором пришла ему тогда, когда ремонт уже начался, и в утвержденной смете ничего похожего не было. Так что никакой мрамор никто, естественно, не заказал, и карту укладки мрамора тоже никто не сделал.
Еще выяснилось, что мрамор просто так, по желанию, не отпускается, поскольку является ценным отделочным материалом строгой отчетности. Кроме того, непонятно, сколько именно квадратов мрамора необходимо, а главное, неизвестно, где его взять.
Хотя Мите, как любому москвичу, было ясно: если где-то в Москве и может быть мрамор, то только в Метрострое.
В последующие годы Вихрову неоднократно пришлось общаться с руководством метрополитена: через некоторое время офисы этой организации приобрели тот лоск, который свойственен офисам всех крупных и богатых компаний. Но в 1992 году до этого было далеко: офис Метростроя хоть и располагался в новом здании над станцией «Цветной бульвар», но внутри больше напоминал районный ЖЭК. Верхняя часть стен была покрашена, нижняя обтянута пленкой «под дерево», а швы посередине стены закрывала так называемая раскладка – дешевая сосновая рейка. На полулежал линолеум, «дышавший» пузырями в разных местах. Все это Митя успел так подробно рассмотреть, поскольку в поисках кабинета директора обошел два безлюдных этажа и только на третьем набрел на табличку с нужной ему надписью.
Покой начальника, как водится, охраняла секретарша. Однако Вихров не встретил в ее лице серьезного препятствия, так как и секретарша, и сам начальник Метростроя Олег Николаевич Родин (как зовут руководителя, Митя благоразумно разузнал заранее) были слегка удивлены: не каждый день к ним на прием приходил музыкант, да еще и руководитель учреждения культуры.
Войдя в кабинет Родина, Митя представился, протянул свою визитку и сел на предложенный стул.
– Неожиданный визит, – начал разговор Родин, крутя в правой руке полученную карточку и вопросительно глядя на гостя. Левой он нажал кнопку селектора:
– Людочка, принесите нам чаю, пожалуйста!
Родин достал свою визитку и протянул Вихрову:
– Слушаю вас, Дмитрий Сергеевич.
За эти несколько секунд Митя успел рассмотреть кабинет начальника Метростроя. На Вихрова пахнуло семидесятыми: у стены за спиной начальника было развернуто стоящее под углом темно-красное бархатное знамя Метрополитена имени В.И. Ленина, чей ярко-желтый профиль был вышит в центре полотнища, по краю которого шла такого же цвета бахрома.
«Ну ничего себе», – улыбнулся про себя Вихров. – «Прямо как у нас в школе когда-то, в красном уголке пионерской комнаты. И шкафы такие же…»
Единственное, что возвращало в сегодняшний день, – это большой портрет Б.Н. Ельцина, висевший сбоку над знаменем.
– Спасибо, Олег Николаевич, что приняли. Вопрос-то, в общем, простой.
– Ну, слушаю тогда, слушаю. У меня к вам как к директору Шуховки тоже будет вопрос… Но сначала вы!
– Понимаете, Олег Николаевич, Шуховская школа развивается, требуются новые площади. А школа-то на Луговке – там, в общем, расширяться довольно сложно. Но недавно мы начали осваивать флигель рядом с основным зданием. И ремонт практически закончили. Но проблема вот какая. Там в главном здании мрамор лежит. И не сразу мы как-то сообразили, но теперь поняли, что флигель этот, как и основное наше здание, непростой, тоже памятник архитектуры. Не хочется его абы как ремонтировать. Да и не дадут это сделать, честно говоря. Но вот мрамор найти для него не можем. Я и подумал, что если кто-то и может помочь, то это только вы.
