Приехав в Красную рощу, я разыскал начальника имперских псов и приказал выставить усиленную охрану по периметру особняка, когда-то принадлежавшего мне. Не дай Луг, заберутся мародеры или ребятишки решат поиграть в обезлюдевшем доме. Вдруг среди них окажется человек с большими магическими способностями. Это может окончиться трагично для него.
После я сразу же прошел в кабинет Дарианны. Ее величество, как всегда, сидела за столом, который был завален приказами, отчетами и картами провинций.
– Нам нужно поговорить, – сказал я.
– Рик, видишь ли, время… – начала было Дарианна, но, взглянув на меня, тихо произнесла: – Да, конечно.
Я рассказал ей о вратах. В подробности магической схемы вдаваться не стал, о союзе с Варрнавушем тоже не упомянул. Лишь вкратце описал суть проблемы. Императрица имела право знать, что происходит в столице.
И без того бледное личико девушки побелело как мел:
– Что же делать, Рик?
– Постараюсь их закрыть, – обняв Дарианну, я добавил: – обязательно закрою.
О возможностях врат я умолчал. Если уж я поддался воздействию бездны и решил сорвать печати, чтобы уничтожить Андастан, то для императрицы это могло стать слишком большим искушением. Ее величество держалась, демонстрируя железную волю, но я видел: она измучена страхом и ожиданием сражения с некромантами. А тревожить печати было нельзя. Теперь я в этом убедился. В памяти прочно засели последние слова лорда Феррли, огнем обжигая сознание: "Четыре печати… погибнет весь мир…" Это могло значить, что после вскрытия четырех печатей наступит катастрофа. Либо что четыре печати уже сорваны, и следующая убьет всю Амату. Не суть важно. Главное, нельзя использовать схему, ее можно только закрыть.
Успокоив Дарианну, я отправился в свой кабинет, закрылся и позвал:
– Лорд Феррли!
Снова молчание… Я на все лады обращался к демону, произносил различные формулы, даже начертил на полу пентаграмму и по всей форме провел ритуал вызова. Ничего. Артфаал не отзывался. Самое страшное, что я не чувствовал той незримой нити, которая связывает подопечного с его оберегающим. Она всегда была со мной, а сейчас… оборвалась. Чтобы окончательно убедиться в этом, я сплел заклятие Темного огня. Природный источник послушно откликнулся, наполняя силой мою волшбу. Мрак безмолвствовал…
– Лорд Феррли! – взвыл я, – Простите меня! Я понимаю, что очень обидел вас. Но не держите зла, вернитесь, вы нужны мне!
Тишина… что же я натворил, задери меня Хайнира? Какое заклятие швырнул в Артфаала? Его формула стерлась из памяти…
Я судорожно схватился за связующий амулет, активировал его:
– Дядя Ге!
– Слушаю, сынок, – ответил спокойный голос моего опекуна.
– Дядя Ге, если источник мрака не откликается, что это означает?
– Это невозможно, Рик. Демонолог на всю жизнь связан со своим источником. Даже отпустив демона на свободу, он в любой момент может обратиться к нему, и тот отзовется.
– Ну, может, существуют какие-то исключения из правил?
– Демон может быть занят или обессилен. Тогда, возможно, он не ответит на простое обращение. Но после проведения полного ритуала вызова он обязательно даст о себе знать… – в голосе дяди зазвучала тревога, – что случилось, Рик? Приходи ко мне, поговорим.
– Потом. У меня очень много дел, – не мог я сейчас смотреть в глаза дяди Ге! – Так что означает молчание источника?
Я уже знал, каким будет ответ. Знал, и боялся его, и молился, чтобы опекун припомнил еще какие-нибудь причины, по которым источник мрака может исчезнуть. Но чуда не произошло.
– Боюсь, это может означать лишь одно, – сказал дядюшка, – смерть демона.
– Нет-нет, не так… вот как надо!
Кай'Анириир сделала плавное движение рукой, и стебли травы, вырастая на глазах, потянулись к ее ладони, словно кошка, желающая, чтобы ее приласкал хозяин.
– Ну и какая разница? Итог тот же самый, – упрямо возразил Лютый.
Повинуясь рубящему взмаху его руки, трава атакующими змеями рванулась вверх.
Очередной урок эльфийской магии проходил в тополином лесу неподалеку от крепости. Для усвоений знаний и практических занятий требовались растения. Близился полдень. Ом и его наставница сидели на краю небольшой поляны, облокотившись о ствол старого тополя и прячась в его тени от жарких солнечных лучей. Перед ними расстилалась густая высокая трава, в которой покачивались на тонких ножках синие чашечки колокольчиков. Эта пасторальная картина, ласковый шелест листьев, запах лета, теплый ветер, ерошащий траву, поднимающий на ней то темно-зеленые, то серебристые волны могли бы умиротворить кого угодно. Только не Анири и ее непокорного ученика. Как всегда, они спорили.
Лютый очень старался постичь науку эльфийского волшебства, перенять у девушки знания. Анири искренне желала поделиться с Омом своим искусством и делала для этого все возможное. Но почему-то процесс обучения шел медленно и неровно. То ли из-за того, что у очаровательной первозданной отсутствовал наставнический опыт, то ли из-за языкового барьера, разделявшего учительницу и ученика.
