Кай'Анириир немного говорила по-галатски, Лютый помнил несколько эльфийских слов. Среди молодежи илльф были те, кто знал галатский в совершенстве, но и наставница, и ее подопечный наотрез отказались прибегнуть к помощи переводчика, ссылаясь на то, что присутствие третьего лица губительно скажется на процессе обучения. На самом деле оба они с трудом представляли себе, в чем должен заключаться этот самый процесс, поэтому и не хотели, чтобы кто-нибудь наблюдал за ними со стороны.
Анири и Ом объяснялись на странной смеси галатского языка, жестов, знаков, выразительного мычания и обрывков мыслеречи – полностью перейти на нее не позволял какой-то древний инстинкт. Не доверяя друг другу, оба непроизвольно блокировали свои мысли. Да еще клятый языковой барьер и тут давал о себе знать: обмениваться оформленными в слова мыслями тоже не получалось. Собеседники лишь улавливали образы и чувства, остальное приходилось додумывать. Случайному зрителю их общение показалось бы диалогом двух безумцев: сначала девушка произносила фразу на ломаном галатском, потом Лютый начинал ей возражать, невпопад вставляя эльфийские слова, далее оба принимались увлеченно размахивать руками, разбрасывая при этом волшбу, потом застывали в неподвижности, напряженно всматриваясь в глаза друг друга, пытаясь уловить мыслеречь. Спустя некоторое время, просветлев лицами, они расцветали в улыбках, что означало: понимание достигнуто. Затем все повторялось снова.
Дрианн целыми сутками пропадал в обществе молодых эльфийских магов. Они что-то увлеченно обсуждали, чертили схемы заклятий, потом опробовали и отрабатывали их на практике, а проще говоря, на Дрианне. Лютый и Анири присоединялись к остальным только под вечер, а весь день посвящали учебе.
– Ты заставляешь растения, а надо просить, – медленно, тщательно подбирая галатские слова, выговорила магесса.
– Но какая разница, если результат получается тот же?
– Сила…
– Если просить, заклятие получится сильнее?
– Нет, – Анири замялась.
– Если приказывать, сильнее?
– Может быть, но дело не в этом.
– А в чем?
Девушка, раздосадованная непонятливостью ученика и собственной беспомощностью, встала и протянула Лютому руку:
– Заставь меня подойти.
Не раздумывая, Ом вскочил и резко притянул ее к себе. Тоненькая эльфийка словно перелетела к нему по воздуху и не удержалась бы на ногах, если бы ученик не принял ее в объятия.
– Прошу прощения, светлая тисса, – с ироничной ухмылкой выдал Лютый.
– Ничего, – ледяным голосом ответствовала девушка, высвобождаясь из крепких рук Ома.
Снова отойдя на пару шагов, первозданная произнесла:
– А теперь попроси меня подойти.
Ом щелкнул каблуками сапог и поклонился, с отменной вежливостью подав эльфийке руку. Та подошла и вопросительно посмотрела на него.
– Как по мне, никакой разницы, – рассмеялся Лютый. – Но я понял, что ты хотела сказать. Заставляя растения подчиниться, я трачу слишком много магической энергии.
– Да! – Анири, позабыв о холодном нейтралитете, радостно просияла.
– Только вот какая штука. Я и людей-то просить не умею. А как просить растения?
– Штука?… первозданная озадаченно нахмурила тонкие бровки.
– Э-э-э… забудь. Научи меня просить растения.
– Да, – девушка опустилась на траву, знаком предложив Ому присесть рядом. – Есть руны. Для каждого растения своя.
Лютый удивленно вытаращился на собеседницу.
– Это ж сколько запомнить нужно?!
– Нет… – в лексиконе Анири не нашлось нужных слов, и она прибегла к помощи мыслеречи.
Глядя в прозрачно-голубые глаза девушки, Ом наблюдал за стремительной сменой образов, стараясь разгадать их значение:
– Существует двадцать основных рун: десять для обозначения деревьев… и десять для обозначения кустарников… остальные – лишь вариации от них. Так?
Эльфийка кивнула, сорвала травинку и вывела ею в воздухе сложную фигуру. Перед лицом Лютого зависла зеленая руна.
– Руна Doron, – пояснила Анири. – Дуб.
Взмах тонких пальцев, и предыдущий знак растаял, а первозданная начертала новый рисунок:
– Eregdos, остролист.
Наставница вывела еще пять рун, обозначавших: тис, тополь, бузину, яблоню и орешник.
– Достаточно. Теперь попробуй обратиться к какому-нибудь из этих растений с несложной просьбой.
Лютый и Анири снова скрестили взгляды. Из мыслеречи девушки Ом понял, что должен нарисовать руну в сознании, позвать растение, и, ощутив его присутствие, произнести свою просьбу. Он выбрал тополь по той простой причине, что вокруг росли именно эти деревья. Проделал все в точности так, как учила эльфийка. Подождал. Ничего.
– Попробуй еще раз, – спокойно сказала девушка.
Но ни вторая, ни третья попытка не увенчались успехом: тополь, к которому прислонялся Лютый, не желал наклонять ветви. Полукровка пробовал снова и снова – тщетно. Тогда он прибегнул к проверенному методу, и ветви дерева послушно опустились.
– Это неправильно, – нахмурилась первозданная.
– Зато действенно.
– Ты очень сильный маг, – вздохнула Анири, – гораздо сильнее, чем я. И неудивительно, ведь ты – внук Светозарной.
Ом недобро прищурился:
– Я этим не горжусь.
