Мария пересекла коридор и вошла в комнату подруги. Все здесь было ей знакомо и дорого. От двух кукол, с которых забывали стирать пыль и которые давным-давно полиняли на шкафу, до самых последних, недавно купленных книг, которые пока еще сверкали свежестью на полке темного полированного книжного шкафа. Это были книги Тали. Был еще один шкаф, как правило, закрытый, в котором хранились книги доамны Нины. Точнее говоря, книги ее молодости. Мария знала, какие сокровища там хранились. Сокровища, которые Тали оставляли равнодушной. У нее были собственные книги. И им Мария завидовала несравненно больше, чем красивым платьям подруги, возможности кататься зимой на коньках в Жокей-клубе, а летом ездить на пляж в Будак. Она, Мария, не могла себе позволить такой роскоши, как книги. Брала их в библиотеке Дайлиса, иногда — в библиотеке муниципалитета. Но эти книги были много раз читаны, растрепаны, и если порой начнешь читать какую-то, то в самом интересном месте увидишь вырванную страницу.
Она стала листать некоторые из новых книг. Мимолетно бросала взгляды в окно. Астры в палисаднике все еще пытались сохранять прежний блеск. Но чувствовалось, что это последние их попытки. На клене у окна тревожно покачивались листья, ставшие такими желтыми, что, казалось, излучают солнечный свет. Мария вернулась к письменному столу Тали. Ах, «Пауль и Вирджиния». Нужно будет попросить почитать. Хотелось хоть перелистать книгу, но она была еще не разрезана.
Но что это так опаздывает Тали? Пожалуй, не совсем прилично задерживаться в ее комнате. И, раз уж она оказалась здесь, непременно нужно поздороваться с доамной Ниной. Если спросит, кто это пришел, и служанка ответит, что она, Мария? Да. Нехорошо. Пройдет к ней и скажет хоть «Добрый день!». Да. Только приоткроет дверь и поздоровается. У доамны Нины кто-то есть, и досаждать ей она не будет. Она отлично знала дом, поэтому, пройдя столовую, направилась в гостиную, однако услышала вдруг оттуда фразу, которая заставила ее замереть. Раздраженный, даже сипловатый от волнения, голос — такой бывает у курящих женщин, произнес:
— …Но, Нина, дорогая! Мой Кока такой чистый, невинный мальчик, а эта девчонка из простолюдья кажется просто бестией!
— Не следовало бы так говорить о Марии, доамна Томша. Вы плохо ее знаете. Это скромная, воспитанная девушка.
Доамна Нина говорила сильно приглушенным голосом.
— Воспитанная?! В том-то и дело, что нет! И хочет окрутить моего Коку. Узнала, что единственный наследник, и…
— Господи! — возмущенно воскликнула доамна Нина. — От злости сами не знаете, что говорите! Они ведь совсем еще дети. И потом, насколько мне известно, у Марии совсем другие намерения.
— Намерения! У всех у них одни намерения!
— Они еще дети, — растерянно повторила доамна Нина. — Видела однажды, как танцевали, и…
— Знаю. Потому и пришла к вам.
— Вот как! Я же, глупая, поверила, что вспомнили, как дружили когда-то…
— Оставим это. Если тебе кажется — прости, что перешла на «ты», — что кто-то избегает тебя, то это просто глупости, дорогая моя. Кто в наше время думает о чем-то таком? Что сделала, за кого вышла замуж. В конце концов, многие девушки выходят сейчас за королевских служак. Все смешалось. А то, что не встречаемся, — всему виной жизнь, у каждого свои дела и заботы. Хозяйство, дети. Сама видишь, что происходит. Достаточно слегка ослабить вожжи, и окажешься перед фактом мезальянса. Эти существа, вышедшие из низов, готовы на любую хитрость… — Гостья снова вернулась к волновавшей ее теме.
— Еще раз прошу тебя не говорить так об этой девушке. Она подруга моего ребенка и чистая, порядочная девушка. А то, что бедна, — тут не ее вина.
Голос доамны Нины стал холодным и сдержанным.
— Что позволяешь дочери дружить с кем попало — дело твое. Что ж касается порядочности, не смеши людей. Порядочная девушка не будет бродить по кладбищам с юношей из хорошей семьи.
— По кладбищам?
— Вот именно. Они встречаются на кладбищах. Где меньше людей.
Послышались шум отодвигаемого стула и резкий, режущий голос доамны Нины. Мария даже представить не могла, что Талина мать может говорить с металлом в голосе.
— Очень жаль, Дорина. Что бы ты ни говорила, мое мнение об этой девушке не изменится. Ее идеалы совсем иные, чем твой сын и ваши владения. Что ж касается того, что ты на каждом шагу следишь за Кокой, мне, должна признаться, это внушает отвращение. Я воспитывалась родителями несколько иначе и сейчас в таком же духе стараюсь воспитывать и своих детей.
Пронзительно зазвенел звонок. Мария вздрогнула и словно бы проснулась после полного кошмаров сна.
«Господи боже! — забилась в голове пугающая мысль. — Что я делаю? Стою и подслушиваю у дверей, что говорят чужие люди!» Звонок продолжал звенеть, похоже, весело, нетерпеливо. Из кухни раздались шаги Тины, затем, в прихожей, ее незлое ворчание:
— Иду уже. Разве не слышите — иду!
Мария проскользнула в дверь столовой и наконец оказалась в комнате подруги.
