Но, как говорится, время все излечивает. Она стала понемногу успокаиваться, вернулась к прежней любви — музыке. Мош Павел ничуть не удивлялся, встречая ее каждый день в опустевшей школе. Протягивал ключи как обычно, не произнося при этом ни слова. Она надеялась, что музыка полностью излечит ее, и старалась целиком сосредоточиться на упражнениях, причем выбирала самые трудные вещи. И ее высокий, красивый голос с прежней силой взрывался в классе, разносясь по пустым, молчаливым и безразличным коридорам школы.
Мадам Табачник убедила «папу», что в такую жару «детям требуется море», и уехала в сопровождении Ривы и Дави в Будак. Тали скучала на своем винограднике, и если Мария иногда приезжала к ней, то встречала подругу более шумно и радостно, чем в городе. Но, к сожалению, она не могла слишком часто туда ездить, поскольку должна была ежедневно ходить на спевки хора.
…На танцы ее пригласила Люся, которую она встретила у будки с водой. Люся наконец добилась исполнения заветной мечты — стала постоянной посетительницей светской школы бальных танцев «Белый зал», принадлежавшей французу мосье Фуза.
— Там так шикарно, так шикарно, — убеждала Люся. — Как раз на твой вкус.
— Не знаю… — Мария опустила на землю ведро с водой. — Особого желания к таким развлечениям что-то не испытываю.
— Все ж веселей, чем сохнуть на этой окраине!.. Просто с ума тут сойдешь…
— Может, Люся, и пойду. Только из любопытства…
Однако большого удовольствия от Люсиного предложения Мария не испытала. У Люси был кавалер, и она в самом деле развлекалась, много танцевала. Марию тоже несколько раз приглашали какие-то незнакомые парни, но они показались ей пустыми и скучными.
Через несколько часов в зале стало так душно, что стало нечем дышать, и Мария направилась к выходу. Хотелось поскорей вернуться домой, но было очень поздно, и она представить не могла, как доберется туда одна. Да и не была уверена, хорошо ли поступит, бросив Люсю.
У двери, куда звуки музыки доносились совсем приглушенными, она увидела тетушку Штефанию, Люсину мать. Та спорила со швейцаром.
— Ты слышишь, что тебе говорят, или нет? Пропусти, хочу увидеть дочку.
— Без билета, мадам, не разрешается. А касса давно закрыта, билеты больше не продаются.
— Нужны мне билеты! Неужели пришла в этот ваш бордель скакать как коза! Дочку забрать домой — вот зачем!
Тут тетушка Штефания увидела Марию и даже рот от удивления открыла.
— Муся! — удивленно выкрикнула она. — Ты тоже здесь?
— Да, тетушка Штефания. Пришла с Люсей.
— Тьфу! А я-то думала, черт знает с кем шляется. Ну-ка позови ее сюда! Только не говори про меня, а то не выйдет, чертенок, когда узнает! — прокричала она вслед.
Мария подождала, пока кончится танец и разгоряченные, потные пары вновь отойдут к своим местам у стен зала. В центре одной из групп она увидела Люсю, обмахивающуюся дешевым картонным веером. Мария легонько потянула ее за руку.
— Люся, на минутку. Я должна уйти.
— Чего ради? — удивилась Люся. — Как раз сейчас начнется самое веселье, — И тут же увидела мать, которая, оттолкнув швейцара, бросилась к ней и потащила через дверь на улицу.
Мария, испуганная, смущенная, последовала за ними.
— Хочу наконец знать, когда ты выбросишь из головы эти танцульки? — начала тетушка Штефания, продолжая, как видно, давние споры, и изо всех сил стала трясти Люсю за плечи.
Рассерженная, покрасневшая от стыда и обиды Люся пыталась вырваться из рук матери.
— Успокойся, мама, успокойся. Вокруг люди, на нас смотрят.
— Кто тут может смотреть? Разве это люди? Порядочные люди давно спят. Ну погоди, уж я тебе покажу.
И вдруг наклонилась и сорвала с ноги дочери туфлю.
— Ну-ка марш домой!
Люся оказалась в безвыходном положении. Сняв и другую туфлю, пошла, всхлипывая, за матерью, однако потом, по мере того как они все больше удалялись по улице Харузина, развеселилась, даже начала смеяться, пугая давно уснувших собак в окрестностях церкви святого Илие.
— Ладно, ладно, смейся. Подожди, придем домой. Покажу тебе эту танцевальную школу!
Но не в характере Люси была спокойная, скучная жизнь. Она умудрялась устраивать вечера танцев то в одном доме окраины, то в другом.
Пришла наконец весточка от Коки. Он написал Тали. На лето уехал в имение родителей. Вернется только осенью. И просил Тали передать Марии привет. Правда, адреса ее Кока не знал, но мог же хоть записку вложить в конверт, адресованный Тали! И потом, что означает этот внезапный отъезд? Эти в общем-то холодные, если не равнодушные, слова о ней в письме? На глаза набежали слезы, и она рванулась по дорожке к выходу, даже не попрощавшись с доамной Ниной.
