Мэрион снова позвонила и встретилась с Большим Тимом. Когда она звонила, Гарри не было дома, а когда она вернулась, он смотрел телевизор как ни в чем не бывало. Гарри не спрашивал, где она была, а она не стала ничего говорить. Ему удалось достать качественный товар, разбодя-жить его и скинуть часть за хорошие деньги. Ей он ничего не сказал, оставив все для себя. Она спрятала два пакетика, положив к двум предыдущим первым, чувствуя при взгляде на них приятное тепло. Она не могла дождаться, когда наконец останется с ними наедине и сможет достать их и подержать в руках, лаская. Она отдала Гарри другие восемь чеков, взяла один и сделала себе укол. Потом присоединилась к нему, сев рядом: как у тебя все прошло сегодня? Отлично. Повезло. Нашел хороший кайф почти сразу. Хорошо. Она залезла с ногами на диван. Хороший перец, да? Ага. Такой на дороге не валяется. Давай не будем продавать его, ладно, Гарри? Продадим какой-нибудь другой. Я что, когда-нибудь кайфом бросался? Нет, но... ты же знаешь, что я имею в виду. Угу. Не парься. Я с хорошим дерьмом расставаться не намерен. Несколько минут Мэрион смотрела в экран телевизора, понятия не имея, что именно она смотрит, и нисколько не переживая по этому поводу, убивая время в ожидании слов... Гарри? Да? А нам обязательно нужно говорить об этих чеках Тайрону? Он посмотрел на нее. Его внутренний голос радостно выкрикнул: на хер. Мы с ним повязаны. Вообще-то он все это замутил. Знаю, знаю, — Мэрион подняла глаза и встретилась взглядом с Гарри, — только это я ходила туда, к Тиму. Гарри почувствовал, как где-то внутри него прорвался жгучий поток, и он очень надеялся, что не покраснел. Он кивнул: ладно. Думаю, если он не узнает, то и не пострадает.
Тайрон растянулся на диване и в одиночестве смотрел телевизор. Элис ушла от него, переехав к родителям в какой-то сраный городок в Джорджии. Не могла выдержать здешнего холода и жары. Она была клевой телочкой, но Тайрон был даже рад, что теперь не придется делить кайф с кем-то еще. Ей-то точно не нравилось быть на кумаре. Она до смерти боялась ломок. Чиерт, как будто мне это по кайфу. Заморочки мне тоже ни к чему. Хотя все не так ужасно. Прошлой ночью мы замутили сразу же и неплохо подняли денег. Скоро все опять станет как раньше. Сейчас заморочек стало меньше. Тайрон Си Лав некоторое время смотрел телевизор, удивляясь, хихикая, стараясь с помощью образов и звуков из телевизора, а также с помощью героина в организме приглушить неприятный зуд время от времени всплывающих сомнений. Каждый день и почти каждую ночь он проводил по нескольку часов, шакаля на улице, — бля, ну и холодрыга там, а еще эта, сука, стрема, просто жопа. Да уж... точно жопа, детка, — и он в этой жопе здорово застрял. Старый Тай так долго сидит в жопе, что теперь это уже не кажется таким ужасным. Теперь это все меньше и меньше похоже на заморочки. Да ладно, чего там, зависимость, в общем, это не страшно. Как будто все происходит во сне. Ты об этом не думаешь. Просто живешь, и все. И зависимость порождает свои собственные привычки. И так он лежал на диване, расслабляясь и кайфуя, смотря телевизор, а когда он вдруг задумался, отчего ему по душе одиночество, он просто перестал думать и переключил канал. Эти вещи частенько грызли Тайрона, но он успокаивал внутреннее жжение героином и телевизором и не переживал из-за отсутствия сил — или желания -подцепить новую телочку. Нет уж, до тех пор, пока все не встанет снова на свои места, он лучше позаботится о себе, любимом. Сучки могут подождать. Да, меня зовут Тайрон Си Лав, и я не люблю никого, кроме Тайрона Си, а уж я о тебе позабочусь, детка.
Каждое утро Сару привязывали к креслу, и она молча и послушно сидела и глядела, как люди приходят, уходят, проходят мимо, принимают лекарства, дают лекарства, осматривают пациентов, заправляют кровати, моют полы, занимаются различными повседневными делами, глядела мокрыми от слез глазами. Голоса и звуки смешивались, пролетая мимо Сары незамеченными. Она сидела молча. Они продолжали ходить мимо нее, а она ждала... ждала кого-то, кто придет к ней, поговорит с ней... поможет ей. И они пришли. Пришли, чтобы подготовить ее к очередному сеансу электрошока. Сара заплакала.
Гарри и Тайрон каждый день зажимали друг от друга все больше и больше героина. Если одного из них прижимало, и у него начинался насморк и текло из глаз на начальной стадии абстиненции, и во время поисков героина на улицах он спрашивал другого, есть ли у него поправиться, тот клялся и божился, что у него ничего нет, что он как раз сварил последние ватки, и тоже начинал трястись и шмыгать носом, стараясь провести друга.
Они прочесывали улицы в снег и грязь, в дождь и пронизывающий до костей ветер, иногда бегая от точки к точке, иногда опаздывая на встречу с дилером лишь на минуту-другую, а иной раз им удавалось найти героин всего лишь за пару часов.
