Патриарх провел своих гостей вверх по широкой лестнице, расположенной в центре храма, к стоящему на верхней площадке простому каменному столу, отделанному по краям платиной и являвшемуся алтарем базилики. На этом алтаре среди цветов и перьев, как и полагалось по канонам Патриархальной веры в случае смерти священника, было сожжено тело его предшественника.
Оказавшись в самом центре святилища, Патриарх встал под отверстием в высоком потолке, через которое можно было увидеть Шпиль, и заговорил, но слова его, вместо того чтобы эхом пронестись по огромному пустому пространству базилики, как будто бы повисли над алтарем, и их услышали только болги и король намерьенов.
— Расскажите мне про человека по имени Ветер Смерти, — попросил он. — Откуда вы его знаете? Кто он вам?
Все трое переглянулись, и первым заговорил Эши:
— Он нам никто. — Он прямо посмотрел на Патриарха, и священник увидел, что у короля намерьенов под глазами залегли черные круги от усталости и беспокойства за Рапсодию. — Я о нем толком ничего и не знаю. Рапсодия никогда не говорит про него. Но мне известно, что в старом мире он причинил ей ужасные страдания. Мне это хорошо известно, поскольку я видел, какие ее мучили кошмары, связанные с ним. Смотреть на нее было невыносимо, и я понял: это одно из самых страшных воспоминаний ее прежней жизни. Но лично я с ним не знаком.
Патриарх обдумал слова короля намерьенов, а потом повернулся к бол гам.
— А вы с ним знакомы или слышали про него, — без доли сомнения заявил он, наблюдая за Акмедом и Грунтором, словно хищная птица за своей жертвой (наверное, такой взгляд очень помогал ему на арене).
— В далеком прошлом мы с ним служили одному хозяину,
— Значит, вы были союзниками?
— Никогда, — взорвался король болгов. — Ни союзниками, ни врагами. Он был настоящим подонком, злым, импульсивным и жестоким, в его душе царил хаос. Я знал о том, что он вытворял, но помешать ему не мог, а даже если бы и мог, то не стал бы. Тогда я мечтал только об одном — получить назад свое имя, которое принадлежало моему господину, а вместе с ним и свободу. Впрочем, Рапсодия когда мы с ней встретились, действительно пыталась убежать от него. Мы взяли ее с собой и увели с Острова. Мы надеялись больше никогда не видеть и не слышать его. Поскольку, как мы узнали, он не прибыл сюда ни
— Что скажешь? — обратился Патриарх к Грунтору.
— Ничего такого. Ой его знал понаслышке. Он был безжалостным и обладал даром крушить все вокруг себя. По правде говоря, в глазах болгов и бенгардов — Ой получил жизнь от смешения их крови — он был чуть-чуть героем.
— У меня имелись и другие причины считать, что он умер, — проговорил Акмед, глядя в потолок у себя над головой. — На Серендаире жил герой, настоящий, а теперь еще и легендарный, он был наполовину лирин, наполовину человек. Звали его Маквит, он давно умер…
— Я видел его имя, — перебил Акмед Патриарх. — Оно начертано на алтаре базилики, посвященной стихии воды, Аббат Митлинис, в Авондерре. Она стоит на берегу, в том месте, где высадился Первый намерьенский флот. Когда я получил свой сан, я участвовал в торжественной службе, которая проводилась там в мою честь.
— Моя мать была родом из его семьи, — тихо проговорил Эши.
— Историки утверждают, что именно Маквит убил Тсолтана, ф'дора, который был моим и Майкла Ветер Смерти господином, — продолжал Акмед. Его голос звучал напряженно, он с трудом сдерживал ярость. — Я могу только предполагать, но, чтобы добраться до Тсолтана, Маквиту нужно было сначала расправиться с Майклом, иными словами, прикончить его. Все знали, что они заклятые враги.
— Если он и в самом деле был таким неуправляемым подонком, как ты говоришь, он мог сбежать, — сказал Эши. — У нас нет никаких оснований считать, будто человек, мучивший женщин и убивавший детей ради собственного удовольствия, остался верен своему долгу, после того как изменился ход войны.
Акмед нетерпеливо отмахнулся:
— Да, возможно. Но каким образом ему удалось спастись, не имеет значения. Важно то, что на свободе разгуливает еще один ф'дор, вселившийся в человека, склонного к убийствам и насилию, в человека, готового сеять хаос вокруг себя и не обладающего способностью заглянуть в будущее, в отличие от того демона, которого мы прикончили. Если в руки к Майклу и в самом деле попал Тайстериск, ситуация становится еще более серьезной и угрожающей, поскольку в этом случае он обладает властью над огнем и воздухом. То, что раньше было проклятием для одной Рапсодии, теперь может превратиться в смертельный кошмар для жителей целого континента. У меня не хватает слов, чтобы объяснить вам весь ужас сложившейся ситуации. Взгляд Патриарха оставался совершенно спокойным.
