— Надеюсь, на сей раз ты не ошибся, Фарон, — с презрением бросил он. — Потому что, если я опять ее не найду, я швырну тебя в море. И вместо того, чтобы есть угрей, которых я тебе приношу, ты сам станешь для них кормом. Ты мне не нужен, если ты даже диск прочитать не можешь. И мне плевать, что ты мой сын!
Он вытер окровавленные руки о штаны и поднялся по лестнице на палубу.
>>
Рапсодия слушала, как море рассказывает ей историю о двух влюбленных, общавшихся друг с другом при помощи чайки и посланий в стеклянных бутылках, когда прилив принес в пещеру мертвое тело.
Она испуганно прижалась спиной к стене, стараясь оказаться от него как можно дальше. У покойника не было глаз, лицо превратилось в месиво от ударов об острые скалы. На полуобнаженном теле болтались обрывки рубашки, и, судя по цветам, он был из отряда Майкла.
«Он здесь. — Ужас наполнил сердце Рапсодии вместе с водой, заливающей пещеру. — Он меня нашел. Майкл меня нашел».
Через несколько мгновений она заставила себя успокоиться.
Ну хорошо, пусть это действительно солдат из отряда Майкла, но его тело провело в воде много времени, должно быть, столько же, сколько она прячется в пещере. Волны, наигравшись с ним, неохотно его отпустили, отправив на покой в пещеру. Тело распухло от воды, было все покрыто какими-то пятнами и вообще почти перестало походить на человеческое.
Вдруг оно зацепилось за скалу, а потом его подхватил водоворот и швырнул прямо к уступу, на котором сидела Рапсодия.
Она опустила голову, стараясь хоть как-то спастись от мерзкого запаха: сначала тело мертвого солдата пропиталось водой, потом его обожгло солнце, и теперь, после ударов о скалы у входа в пещеру, оно начало разваливаться на куски. На поверхности воды уже плавали ошметки кожи и волосы.
Рапсодия запаниковала, представив себе, что это значит.
Теперь этот труп станет ее товарищем по заключению. Когда пещера наполнится водой, он будет плавать вместе с ней, натыкаться на нее, превратившись в вечного пленника водоворота.
«Я должна немедленно отсюда выбраться», — в отчаянии подумала Рапсодия.
Она посмотрела на крошечный плотик из камней, которые вместо веревки связала своими длинными волосами, и подумала с отчаянием:
«Он еще не готов, он еще слишком маленький».
Снова бросив взгляд на тело, она представила себе, как через несколько часов оно будет вертеться рядом с ней, подхваченное безжалостным водоворотом, и внутри у нее все сжалось.
— Мне нужно отсюда выбраться, — сказала она вслух.
Может быть, это ее собственное сознание заполнило собой все пространство вокруг, но она явственно услышала внутренний голос, возможно свой, только более молодой:
«Нам нужно отсюда выбраться».
«Правильно, — молча согласилась с ним Рапсодия. — Дай мне еще одну ночь, а утром во время отлива мы попытаемся спастись».
У нее даже не было сил, чтобы подумать, ушел ли Майкл с побережья или еще продолжает ее искать.
ДОБРАВШИСЬ ДО ПОБЕРЕЖЬЯ, монархи уже не могли рассчитывать на радушный прием даже на самом захудалом постоялом дворе.
Их путешествие получилось отвратительным — оно не принесло успеха, к тому же оба ужасно устали. Они постоянно опаздывали: враг сжигал одно поселение за другим, от некоторых оставался только пепел, в других они натыкались на почерневшие остовы домов. В Трэге, самой северной деревушке, суровый ветер, давно считавшийся и лучшим другом, и самым страшным врагом, превратился в оружие разрушения. Ведомый мечом стихии воздуха, он нес искры огня все дальше, пожар стремительно охватывал дома, доки и причалы.
Именно возле одного такого дока и остановились Акмед и Эши, молча глядя на ужасающие разрушения.
Оба уже давно перестали бриться и мыться, их лица потемнели от грязи и копоти, вокруг губ залегли суровые складки. При обычных обстоятельствах никто не обратил бы внимания на двух неряшливых путешественников, но теперь их опережали слухи о людях, которые приходят в прибрежные города в поисках светловолосой женщины, а оставляют за собой огни пожарищ. Жители прибрежных поселений смотрели на них с угрюмой неприязнью.
— Теперь нам будет трудно сменить лошадей, — заметил Эши, когда они выехали на усыпанную пеплом рыночную площадь.
— Если здесь вообще остались лошади, — буркнул Акмед.
Однако кое-что тут уцелело. Продолжала работать соляная лавка: хотя ее стены изрядно закоптились, огонь пощадил крохотное строение. Рядом стояла почти не пострадавшая большая таверна с покрытой пеплом вывеской. Судя по всему, она тоже была открыта — ее двери регулярно распахивались, пропуская посетителей.
По вымощенной булыжником мостовой путешественники подошли к таверне, у входа в которую понуро жались к земле почерневшие от гари цветы. Возле вывески Эши неожиданно остановился и стер рукавом сажу, чтобы прочитать название и рассмотреть рисунок. В центре красовался роскошный шлем, вокруг него шла золоченая надпись. Эши еще раз протер вывеску рукавом и отступил на шаг. Надпись гласила: «Шляпа с пером».
— Это знак, — возбужденно прошептал он Акмеду. — Что?
