В землях болгов имелось множество мест, которые следовало бы восстановить. Когда-то здесь была целая страна, надежно защищенная горами, в которой прекрасно уживались друг с другом представители самых разных народов. Они строили свои поселения и города под землей и в каньонах, здесь жили величайшие умы того времени, благодаря им наука и искусство достигли непревзойденных высот. Даже семьсот лет войны не смогли до конца уничтожить все инженерные шедевры и архитектурные чудеса. Кроме того, не раз напоминал себе Грунтор, у Акмеда впереди бесконечная жизнь, чтобы все отстроить заново.
Вся жизнь.
— И что в этой штуке так тебя манит? — спросил он, жестом указав на стены башни. — Ой считает, ты здорово придумал, когда решил смыться от нее в Ярим. Она тебя разъедает, ты ужасно выглядишь.
— Я дракианин и всегда ужасно выгляжу.
— А сейчас гораздо хуже, чем обычно, сэр.
— Это даже под вуалью видно?
— Угу. Глаза у тебя стали один красный, другой желтый. Я даже подумал было, а не превратился ли ты в ф'до-ра, пока Ой гулял.
— Очень интересно. Ф'дор-дракианин. Как ты думаешь, что произошло бы, если бы ф'дор попытался меня захватить? Я бы, наверное, лопнул, как мыльный пузырь, или растворился — мы с ними слишком ненавидим друг друга. По крайней мере, я бы утащил одного из них за собой в могилу. Нет, ф'дор тут ни при чем. Просто мы здесь терпим одно поражение за другим, у нас ничего не получается. Этот купол как будто бросает мне вызов, а я не люблю, когда мне не желает подчиняться самое обычное стекло. — Акмед вздохнул и, присев на корточки, провел рукой в перчатке по разноцветным осколкам. — Омет говорит, что нужно найти мастера-стекольщика высокого класса, такого, который прошел настоящее обучение.
— Ну, ему виднее.
— Точно. А еще он сказал, что для поисков лучшего места, чем Ярим, нет.
Грунтор присвистнул:
— Похоже, он и впрямь потерял всякую надежду.
— Или понял, что я ее потерял.
Друзья обменялись улыбками. Омет так боялся Ярима и так бурно реагировал на всякое упоминание о нем, что за прошедшие три года это стало темой для шуток. Болги страшно веселились, видя, как молодой человек, совершенно спокойно поселившийся среди них и не терявшийся ни в каких ситуациях, бледнел и начинал дрожать при одном упоминании о городе, в котором родился. Имя главы гильдии, куда его отдали учеником, он назвал только один раз — видимо, она была страшным человеком. Когда они спасли его из керамической мастерской три года назад, Омет, еще подросток, шепотом сказал Акмеду, что зла в более чистой форме не существует.
Но конечно, Омет не видел мира. Акмед знал, что, каким бы ужасным человеком ни была хозяйка гильдии, у зла имеется еще огромный запас чистейших форм.
И с многими из них он встречался лично.
— Ой полагает, мы туда скоро отправимся, — решил уточнить Грунтор.
— Да, если у тебя нет других неотложных дел.
— Не-е-е. — Великан перешагнул через кучу мусора и встал посредине комнаты. — Хагрейт и мои ребятишки справятся, пока Ой будет в отлучке. Да и на герцогиню хочется глянуть. Давненько мы ее не видели.
— Вот уж точно, — не стал спорить Акмед.
— Ты именно поэтому согласился туда отправиться, сэр? — спросил Грунтор, не глядя на короля. — Оторвать тебя от этой проклятой стеклянной башни было почти невозможно.
Акмед вздохнул, подошел к чертежному столу и вынул из ящика, стоявшего под ним, несколько пергаментных листов, потрепанных временем.
— Это планы башни, которые мне удалось найти, — произнес он так тихо, словно разговаривал сам с собой, а не с сержантом. — Они неполные, кое-где совсем непонятные, а кое-где используется шифр или древние языки. Основное я уразумел, но стольких деталей не хватает… и я не могу найти нужных бумаг ни в библиотеке Гвиллиама, ни в тайном хранилище под ней. Мне известно, что купол был сделан из разноцветного стекла, — так говорится в записях Гвиллиама. В хранилище лежало семь стеклянных полосок-эталонов, — по одному на каждый цвет, чтобы проверять по ним качество стекла, но больше никаких подробностей. Есть один манускрипт, вот этот, — он вытащил потрепанную страницу, — который, кажется, имеет отношение к башне, но я не могу его расшифровать. Надеюсь, Рапсодия поможет. Она умеет читать на сереннском языке, а кроме того, она Певица и знает нотную грамоту. Некоторые заметки в этом манускрипте выглядят как запись музыкального произведения.
— Понятно. — Грунтор кивнул. — Ой знал, что между твоей башней и решением отправиться в Ярим должна быть связь, что это больше чем желание снова поглядеть на ее светлость. — Он вздохнул, когда Акмед поднес потрепанные планы к глазам. — Может, все-таки оторвешься и расскажешь мне, что такого важного в этой вонючей башне?
— Ты о чем? — удивленно заморгав, спросил Акмед.
