Эши с сомнением посмотрел на Анборна и погладил жену по спине.
— Что скажешь, милая?
Она провела рукой по его густым медным волосам и повернулась к Анборну.
— С Анборном я буду в полной безопасности, — сказала она, глубоко вздохнув. — Я хочу вернуться и повидать Мелисанду и Гвидиона Наварнского. Но не желаю оставаться в Хагфорте.
— И куда ты хочешь направиться, Ариа?
— К Элинсинос.
Дядя и племянник удивленно переглянулись. Первым пришел в себя Анборн:
— Ты хочешь отправиться в логово драконихи? В таком состоянии?
Рапсодия кивнула:
— Да. Лишь она одна из всех ныне живущих родила ребенка смешанной крови — дракона и человека. У нее никто не посмеет меня обидеть, да и в ее пещере мне будет хорошо. Волны помогут избавиться от тошноты, пока Эши не вернется из Сорболда. Элинсинос обо мне позаботится. — Она слабо улыбнулась. — Я уже не говорю о том, что ужасно по ней соскучилась. Буду рада ее навестить и вволю поболтать.
Эши тяжело вздохнул:
— Пожалуй, ты права, Рапсодия. У Элинсинос ты действительно будешь в безопасности. — Он повернулся к дяде. — И никто другой не сможет доставить тебя туда. Ладно, Анборн, если ты проводишь мою жену до Хагфорта, а потом в северные пустоши, где находится логово Элинсинос, я буду перед тобой в долгу.
Генерал кивнул.
АКМЕД ПРЕЗИРАЛ КАРТЫ и другие азартные игры.
Одна из причин заключалась в том, что много веков назад, в прежней жизни, он проиграл в карточной игре свое истинное имя болгам Серендаира, а победитель под пытками выдал его демону.
Другая причина состояла в том, что его мать-дракианку отдали болгам в качестве пленницы после игры в кости.
Впрочем, он еще и потому не любил азартные игры, что в них царила неопределенность.
Акмед никогда не испытывал во время игры приятного волнения, поскольку ненавидел любой риск и всегда прикладывал огромные усилия, чтобы свести его к минимуму. Справедливости ради надо заметить, что в тех редких случаях, когда Акмеду все же приходилось рисковать, чтобы добиться желаемого результата, ему, как правило, везло, но, несмотря на это, он постоянно стремился избежать неопределенности и не упустить контроля над ситуацией.
Он размышлял о том, как презирает это неясное ощущение беспомощности, когда стоял в качестве единственного представителя Илорка рядом с другими правителями, окруженными огромными свитами.
Оставаясь в толпе среди правителей, он очень многое узнал о других монархах благодаря указаниям, которые они отдавали своим придворным, прибывшим на похороны в Сорболд.
Армия Сорболда была представлена весьма внушительно. Без сомнения, главная причина этого заключалась в желании показать всему миру, что в империи царит полный порядок. Акмед насчитал двадцать отрядов, занявших позиции на площади вокруг дворца Джерна Тал, и еще столько же на улицах вокруг Места Взвешивания, где стояли огромные весы, а также на окраине Джерна'сид, где находился Терреанфор, базилика Земли, скрытая внутри храма. Впечатляющая демонстрация силы, хорошо управляемой и превосходно выученной. Грунтор пришел бы в восторг. Акмед решил, что пока не стоит проявлять излишнего беспокойства.
Многие правители, в том числе Тристан Стюард, лорд-регент Роланда, Мираз, прорицатель Хинтерволда, Вайде-кам, глава правителей Неприсоединившихся городов-государств, и Белиак, король Голгарна, граничившего с Илорком вдоль восточного отрога Зубов, привезли с собой огромные свиты. Вся эта демонстрация власти вызывала у Акмеда отвращение, ему казалось, что идет игра в карты. Бесконечный блеф и самовосхваление безмерно раздражали Акмеда.
Тириан, королевство лиринов, правительницей которого формально являлась Рапсодия, прислал скромную делегацию во главе с наместником Риалом, спокойным и разумным человеком. Он приехал вместе с послом лиринов в Сорболде и небольшим отрядом стражи, как и Эши, что заставило Акмеда приподнять бровь. Отсутствие Рапсодии его встревожило, он понимал, что лишь очень серьезная причина могла помешать ей принять участие в столь значительном событии, как похоронная церемония в Терреанфоре, где ей еще ни разу не довелось побывать. Акмед прекрасно знал, как интересуют Рапсодию древние реликвии и прекрасные здания.
Акмед старался не смешиваться с толпой, хотя на помосте собралось такое количество людей, что задача получилась почти неразрешимой. Он сосредоточился, пытаясь уловить биение сердца Рапсодии; да, оно не исчезло, но его ритм показался Акмеду беспорядочным. Возможно, ему мешал шум или какие-то неизвестные ему причины. Он решил обязательно поговорить с Эши, как только представится такая возможность.
Когда Акмед сделал шаг вперед, свободное пространство вокруг него слегка увеличилось. Как он и рассчитывал, аристократы и правители поняли намек, сообразив, что Акмед предпочитает одиночество и не нуждается ни в охране, ни в свите.
Он и сам по себе представлял грозную опасность.
