Реликты лета полностью

– Я тебя совсем не знаю, чтобы делать выводы и давать оценки.

– Ну да, молодой ещё, зелёный! – фыркнула она и отвернулась.

– Уж простите! – Её манера речи начала меня раздражать. – Я вообще как-то не планировал отдых в пионерском лагере, из которого к тому же нельзя выбраться, знаешь ли!

Снаружи послышался шелест кустов.

– Тихо! – зашипела на меня Славя, и я посчитал за лучшее замолчать.

Звуки приближались: кто-то подходил к хижине. Славя попыталась отодвинуть в сторону стол, стоящий по центру комнаты, но у неё ничего не получилось.

– Помоги, что ли! – тихо зашипела она.

Вдвоём мы справились, а под столом скрывался люк в погреб, который из-за грязи я сразу и не заметил. Мы спустились вниз и затаились, места едва хватало для двоих. Я отчаянно хотел спросить, что происходит, но выражение лица Слави давало однозначно понять, что этого делать не стоит. Я с замиранием сердца принялся ждать, что произойдёт.

Вскоре дверь открылась, и в хижину кто-то вошёл. Похоже, что какой-то пионер, но точнее сказать было сложно – сквозь щели в полу во всех подробностях рассмотреть нежданного гостя было проблематично. Однако его обувь очень уж напоминала пионерские сандалии. Некто подошёл к столу, где раньше лежал фотоаппарат, чертыхнулся и быстро вышел. Я посмотрел на Славю с немым вопросом.

– Ещё подождём. Для гарантии, – прошептала она.

Мы вылезли только спустя минут десять, а всё это время сидели в тесном погребе, прижимаясь друг к другу. Я отчаянно старался не смотреть на Славю, но такая близость не могла не вызвать у меня вполне понятных эмоций. Я знаю эту девочку всего пять минут, но она уже кажется мне совершенно не такой, как остальные пионерки в «Совёнке», – какой-то другой. От неё даже словно пахнет как-то иначе. Но другая она не в том смысле, в каком отличался от остальных тот пионер. Здесь нечто иное. Эта Славя казалась как будто бы более знакомой, понятной и даже в какой-то степени родной, что, в принципе, объяснимо, так как мы были товарищами по несчастью.

Я помог Славе подняться по хлипкой лесенке и спросил:

– А что это у тебя за часы были?

– Всё тебе расскажи! – ухмыльнулась она.

– Слушай, ну мы всё-таки в одной лодке, скажем так. Я понимаю, что ты здесь дольше меня, но разве не будет эффективнее, если мы объединим усилия?

– Думаешь, я не пробовала? – вздохнула Славя.

Я не знал, что на это ответить. Наверняка в её глазах я выглядел несмышлёным ребёнком, который отчаянно хочет поучаствовать во взрослых занятиях. Ничего, кроме раздражения, такое поведение не вызывает.

– Я понимаю, что с меня толку мало, но расскажи хотя бы, почему ты пряталась от этого пионера? Кстати, этот – тот же самый, которого я… – Впрочем, Славя вряд ли знает о нашем с ним знакомстве. – Мне кажется, мы с ним общались несколько циклов назад.

– Да, это он. Практически наверняка. Больше о фотоаппарате никто не должен знать. – Она скрипнула зубами и выглянула в окно.

– Ценная штука – этот ваш фотик.

– Мы называем их «реликтами», – сказала Славя словно между делом, продолжая что-то высматривать в лесу. – Обычные советские вещи, которые имеют необычные свойства.

– Ну прям компьютерная игра какая-то! – усмехнулся я.

Она не обратила внимания на мой неуместный юмор и продолжила:

– Часы позволяют возвращаться в прошлое в пределах одного цикла. Я хотела вернуться в начало – возможно, фотоаппарат тогда ещё был на месте. Однако реликты работают не всегда и не везде – у них есть определённый протокол активации и свой набор ограничений. Например, часы не срабатывают, когда кто-то есть рядом. Поэтому я и поняла, что ты здесь. – Славя повернулась ко мне и улыбнулась.

– А фотик?

– Я точно не знаю, но, похоже, за ним охотится и этот пионер. Наверняка не просто так! Каждый цикл реликты «обнуляются» и возвращаются на свои места. Про фотоаппарат я узнала в прошлый цикл и вот сейчас прибежала сюда, как смогла, но было уже поздно.

– Подожди, но тогда получается, что его забрал не тот пионер…

– Получается, что так.

За последние полчаса моя картина этого мира словно разрослась вширь и ввысь. Если раньше она была похожа на неумелый шарж, нарисованный карандашом в школьной тетрадке, то теперь скорее напоминала «Явление Христа народу». Однако большая часть этой картины была скрыта во мраке.

– Ты сказала «мы». Вас много?

– Тебе меня мало? – вновь подколола меня Славя, и в этот раз подколка меня совершенно не обидела.

– Ну, не знаю, как ты, а я проголодался!

Я выложил из пакета на стол различные пирожки и пару стеклянных бутылок из-под кефира, наполненных водой.

– Ого, а ты запасливый! – Славя тут же схватила пирожок с мясом. – Блинчики у поварихи отлично получаются!

– Это пирожки.

– А в чём разница?

– Блинчики, что следует из названия, делаются из блинов, а тут просто тесто.

– А блины разве не из теста? – улыбнулась Славя, а я улыбнулся в ответ.

Когда мы поели, Славя довольно крякнула и тяжело выдохнула.

– Как это у тебя получилось столько этих твоих пирожков стащить? Повариха же злющая!