Реликты лета полностью

Она достала из той же коробки ленту с пистонами и, повозившись немного, заправила её в пистолет. Хоть подобная игрушка у меня и была в детстве, с пистонами мне дел иметь не доводилось: то ли родители не давали, то ли ещё что. Закончив, Славя навела пистолет на меня и, не задумываясь, спустила курок. Последовал лёгкий хлопок, и из пистолетика появилось облачко дыма.

– Убит! – Я схватился обеими руками за сердце.

– А теперь скажи, кто тебе нравится из пионерок!

– Славя. – Мои слова прозвучали, как будто их говорил кто-то другой, а я словно со стороны наблюдал за самим собой. – Что?! Какого чёрта?

– Спасибо за честность, – хмыкнула она. – Только не думай, что я – та самая Славя.

– Да я вообще не хотел этого говорить! Ну то есть… – Неужели мне и правда нравится Славя?!

– Говорить, может, и не хотел, охотно верю. Но думал ты именно так. Этот пистолет – детектор лжи. Заставляет ответить честно на один вопрос. Главная проблема в том, что пистонов к нему только пара десятков.

– Слушай, подожди, да я вообще ничего такого не имел в виду!

Намного больше чудесного пистолетика меня волновало произнесённое мной имя. И даже не само имя, а то, что оно принадлежало девочке, стоящей сейчас передо мной, пусть формально это и не совсем та Славя, которую я знаю. Неужели у меня действительно есть чувства к ней? В последние два месяца я пребывал в глубокой депрессии и меньше всего думал об отношениях и любви. Возможно, Славя мне действительно импонировала как человек, но вряд ли в романтическом смысле. Однако сказанного не воротишь, а самое страшное в том, что Славя была явно уверена, что пистолетик не врёт.

– Да успокойся ты, я всё понимаю. Думаешь, со мной в первый раз что-то подобное? – Она нахмурилась и продолжила: – Только не путай меня с ней и даже не думай приставать! Реликтов в лагере много, и далеко не все безобидные!

– Да я вообще не… – Спорить было бесполезно.

– Рада, что мы поняли друг друга. Встретимся в столовой.

До завтрака ещё оставалось какое-то время, так что я сходил умылся и почистил зубы. Лагерь медленно просыпался, из своих пузатых домиков на свет божий выползали сонные пионеры. Впервые за достаточно долгое время я проявил к ним интерес, ведь фотоаппарат мог быть у кого угодно. Вот идёт Мику, весело насвистывая под нос японскую песенку. С ней мы ещё формально не познакомились. А вот Ульяна и Алиса о чём-то спорят с утра пораньше. Шурик, как всегда, серьёзный, держит путь в кружок кибернетиков. Несколько детей помладше, чьих имён я даже и не знал. Наконец из громкоговорителя послышалась искажённая скрежетом металла музыка, призывающая пионеров на завтрак. Я ускорил шаг, чтобы успеть занять место рядом со Славей.

Однако, когда я вошёл в столовую, за её столом уже сидели Лена и Женя. Я быстро взял еду и подошёл к ним.

– Здесь не занято? – аккуратно спросил я.

– Садись, – коротко ответила Славя, а Лена дежурно покраснела и опустила глаза.

– Я Семён, кстати, – вежливо представился я.

Какое-то время мы ели молча, затем Женя сказала:

– А мне кажется, тебе идёт. Стильная причёска.

– На твою похожа, – робко вставила Лена.

– Ну а что? Удобно и практично! – Вот улыбку на лице библиотекарши я увидеть никак не ожидал.

– Да помимо всего, вы хоть представляете, какая морока с этими косами до пупка! – хохотнула Славя.

– А ты, Семён, что думаешь? – обратилась ко мне Лена.

– Я?

В голове всё ещё, словно чужой, отдавал эхом мой собственный голос: «Славя», – в ответ на вопрос, кто из пионерок мне нравится. Я покосился на Славю, но та сосредоточенно поглощала пшённую кашу. И как только в неё столько влезает после тарелки пирожков?

– Ну да, нормально, – наконец ответил я.

– Нормально, и всё? – Женя грозно посмотрела на меня.

Я не знал, что ответить на этот вопрос, тем более Жене.

– Думаю, Семёну очень нравится, – как-то отстранённо произнесла Лена.

– Семёну ещё больше понравится помогать мне с уборкой площади перед линейкой! – Славя резким движением встала из-за стола и взяла свой поднос.

Когда мы вышли из столовой, я спросил:

– Надеюсь, мы на самом деле убираться не пойдём?

– Какой смысл убираться, если через неделю опять будет грязно? – философски заметила Славя, а затем продолжила уже более серьёзно: – Я проверила: это не Лена и не Женя.

– Мне бы очень хотелось посмотреть на их реакцию, когда ты ни с того ни с сего стреляла в них из игрушечного пистолета!

Славя остановилась и посмотрела на меня с какой-то жалостью в глазах.

– Знаешь, я мало в чём согласна с тем пионером, – сказала она пугающе спокойным тоном, – но, когда ты столько времени находишься в компании одних и тех же людей, а вот они тебя забывают каждую неделю, их мнение тебя совершенно перестаёт волновать.

От её слов попахивало социопатией, но кто я такой, чтобы осуждать эту девочку?

– Слушай, – внезапно пришло мне в голову, – а сколько тебе на самом деле лет? Мне ведь тоже не семнадцать.

– Сорок четыре.

– Серьёзно?! – изумился я.

– Нет. Пошли.

На площади Славя села на лавочку, закинула ногу на ногу и отсутствующим взглядом уставилась на Генду.