Прелестен офорт 1639 года. Рембрандт копировал пером писанный Рафаэлем портрет графа Кастильена Урбанского, автора «Cortegiano»[56]. Портрет не точен, представляет собою довольно заметное видоизменение оригинала в оттенках и деталях. Но создание Рафаэля очевидно произвело на амстердамского мастера огромное впечатление. В том же году он применяет наброски пером к офортному автопортрету. И вот перед нами удивительная переработка ипокритно-итальянского подобия в го л л ан дско-иудейскую трансформацию. Портрет дышит реализмом. Лицо лицедейно и натуралистично. Тут звук, тут музыка, тут вырванный из жизни, с мясом и кровью, клочок человеческой биографии. Но посадка всего тела, торжественные складки костюма, облегающие руку на баллюстраде, риторически напряженные контрпосты головы, с шапкой набекрень, до чрезвычайности надвинутой на бок – всё это пришло не из души Рембрандта, навеяно чуждыми образцами римских и флорентинских художников. Это замечательная попытка придать амальгамной габиме черты классичности, в стиле не то Рафаэля, не то Леонардо да Винчи. В композиции автопортрета, по какой-то едва уловимой родственности приема, отдаленно, отдаленно чувствуется даже и Джиоконда. Офорт богат содержанием и глубиной построения. Вырисован он чуть ли ни пиэтетной иглой, и всё вместе, в позе сиденья у баллюстрады, повернуто к зрителю винчианским контрпостом. Нельзя забывать ни на минуту, что Рембрандт любовно коллекционировал создания итальянского искусства. Многие современные ему фламандские художники бредили Италиею. Давид Теньер наполнил целый альбом рисунками с итальянских картин, всех школ и направлений.
15 июня 1924 года
<p>В шапке за работой</p>
