Еврейская женщина никогда не бывает совершенно и абсолютно предана своему мужу Она вместе с ним предана очагу и богу Вот почему семейная жизнь еврея, даже в ранние годы супружества, не есть источник личных наслаждений, а многотрудная служба и даже подвиг. Жизнь Рембрандта с Саскией, при всём счастье, которое она ему дала, при всей любви и материальном благополучии, которым она окружила его домашний быт, не носила всё же характера личного наслаждения. Умирая же, Саския распорядилась своим богатством с женственно-эгоистическим расчетом, завещая ему своё имущество только при условии, что он не вступит во второй брак. Жизнь же Рембрандта с Гендриккией Стоффельс, простой девушкой из христианской среды, малограмотной и далекой в начале от всякой культуры, построена на другом начале. Преданность её Рембрандту была исключительно личная, индивидуально-патетическая, с тем оттенком живой страсти, который свойственен арийской женщине. В 1649 году Стоффельс было двадцать три года. Рембрандт был вдвое старше её, когда она водворилась в его доме и, вытеснив кормилицу Титуса, вступила в права полновластной хозяйки. Биографические сведения об этой женщине не отличаются отчетливостью. Известны вполне достоверно только следующие факты. Знакомство с молодой крестьянкой из деревни Рарепь относится приблизительно к тому времени, когда Рембрандт отдыхал, по смерти Саскии, в имении своего могущественного друга, Яна Сакса, в 1645–1646 году. В 1652 году он имел уже от неё ребенка, который вскоре умер.
В связи с большими неприятностями, о которых мы упоминали выше, Рембрандт в 1654 году оформил своё сожительство с красивой крестьянской девушкою законным браком. Это было тем более необходимо сделать, что в октябре того же года Гендриккия Стоффельс родила дочь, названную Корнелией в память матери художника. Открывшуюся затем эру последовательного разорения Рембрандта Стоффельс переносила с великим терпением, сначала одна, а потом вместе и с подраставшим Титусом. Пришлось лишиться дома, допустить продажу с публичного торга и за бесценок имущества и всех художественных собраний, накопленных годами любовного коллекционирования, и, в конце концов, оказавшись бездомным и почти нищим, искать убежища в гостинице вместе с сыном, женою и дочерью. Пошли тяжелые годы труда и всяческих лишений. До самого конца своей жизни, до 1662 года, Стоффельс проявляла по отношению к Рембрандту ничем не потрясаемую верность. Её полное доверие к мужу сказалось и в завещательном её распоряжении, по которому всё имущество Гендриккии, поступившее в пользу Корнелии, должно было в случае смерти последней перейти к пасынку Титусу, причём однако Рембрандт оставался неограниченным опекуном как сына, так и дочери. Сразу видна арийская женщина во всей красивой безмерности её личной любви к человеку. Не очаг, не быт, не долг жены и матери, а любовь на первом плане, верховная, самодовлеющая и сама себя утверждающая наперекор всему.
