Несомненно, что Рембрандт так или иначе, в той или другой мере усвоил изложенную точку зрения в описанных отношениях. Но в одном существенном пункте он отстал от новой идеологии, и даже эстетический глаз ощущает болезненно этот пробел в его художественном творчестве. В изображении мужского элемента он взял идею минерала, идею камня, и ею насквозь пронизал свои фигуры. Растительный мотив мог проглянуть и здесь, но мы находим его лишь крайне редко, в слабых намеках, например, в изображении Титуса. Иногда юноши представлены им как бы женственными, но это только аллегория: скорее, мы имеем здесь дело с существами, замученными ранним интеллектуализмом. Что же касается женщин, то пластический элемент и здесь является у Рембрандта лишь редчайшим исключением, например, в некоторых изображениях Гендриккии Стоффельс. В общем же это люди женского рода, читающие книги, в очках, за рабочим столом, с метлою в руках, в тяжелых, праздничносубботних одеяниях, закрывающих стройное тело молодых девушек или руины старух. Но везде пронзительно вдумчивый взгляд, следы забот на лице и отсутствие имманентной молодости. Даже девчонка является у Рембрандта молодою старушкою, но никакая старушка не обнаруживает у него своей девчонской монады. Всё это тем более удивительно, что пластический элемент почти командует в символических изображениях модусов, какие мы находим у Розенкрейцеров. Даже там, в альбоме знаков, где растительный элемент не изображен графически, он господствует своим цветом, как в герметическом изумруде. Здесь зеленый пояс круга обнимает все тайны космоса, представленные в аллегорических символах. В мире нет старости, нет упадка, нет вялости. Всё
