Но иудейский дух, в своём историческом раскрытии, имел ещё один поток, кроме чистого рационализма. В глубочайших недрах его медленно перерабатывались какие-то важные ханаанские ценности, какие-то эмоциональные высоты, не свойственные пустынному гению Израиля, какие-то мистические вздохи и музыкально-поэтические трепеты окружающих народностей. Всё, что было элементарно-растительного в этих народностях, переливалось в тело и душу каменного Израиля. Вот истинная точка исхода для габимы. Христианство было только первой большой габимой в истории еврейского народа, первой прививкой к жестоковыйному человеку нежного ростка, космической травки, ему не хватавшей. Внезапно в пустыне усмотрен оазис. Но это ещё не настоящий оазис, а только мираж его. Но видевшие этот мираж уже идут в направлении живого и подлинного реального оазиса. Так, преодолев фатаморгану христианства, еврейство последовательно прошло через родную свою кабалу, со всеми её чудесными разновидностями и достигло поющего музыкально-поэтического потока, великой хасидской ветви своего исповедания. Можно не принимать Христа и принимать Балшема, будучи евреем по рождению или по духу – потому именно, что Балшем приносит с собою действительное реальное обогащение, некоторый новый этап в росте духа в ширину, высоту и глубину, тогда как Христос является лишь миражным пожаром, осветившим ночь. Светом этого пожара, этого волшебного зарева, живут ещё по сейчас не только многие народные массы, к нему тяготеют и им соблазняются многие великие умы, составляющие украшение человечества. Но, может быть, не будет заблуждением сказать, что в каких-то неисследуемых глубоких недрах человечества пожар этот погас.
Обращаясь к Рембрандту, мы констатируем у него все разновидности еврейского духа. В «Анатомии», в «Ночном Дозоре» он чистый иудей. В «Клавдии Цивилисе» он дал волю своим кабалистическим тенденциям, в «Синдиках» же выражено иудейство во всей полноте и гармоничности, во всей своей целости и величавой звучности. Вот тип настоящего габимного еврея, каким он сложился исторически, среди разнообразнейших культурных влияний… Таким мы видели Рембрандта в рассмотренных нами произведениях его кисти. Тут были и точки апогейные, тут были и явления среднего уровня, в которых габимность и иудейская струйка сливаются в разных сочетаниях.
В своей частной жизни, как она рисуется нами из дошедших до нас известий и из биографически толкуемых картин, Рембрандт тоже отражал в себе тот самый тип габимного еврея, который мы вычерчивали на предыдущих страницах в теоретических линиях. В высокой степени характерно его отношение к своим последовательным женам. Он мог нежно любить и баловать одну, он мог страстно привязаться к другой. Он мог доверять женщине управление делами своей фирмы. Но ни разу и никогда Рембрандт не подчинился никакой женщине. Тут он был чистейшим иудеем, и это так чувствуется отчетливо и явственно во всех дошедших до нас эпизодах его биографии. Нельзя даже и помыслить о том, чтобы на интеллектуально-волевую его личность решающим образом повлияла та или иная спутница жизни. Даже Лев Николаевич Толстой в своей жизни делал уступки женщине в делах принципиального свойства, создав для себя, в конце концов, обстановку настолько невыносимую, что должен был бежать от семьи. Других примеров воздействия женщины не только на волевую, но и на интеллектуальную физиономию мужчин, видимо-невидимо – в истории литературы, искусства и политики. Мы знаем, какую роль играли у неоарийцев куртизанки и возлюбленные жены. Не то у евреев. Нельзя себе и представить такого кричащего на весь мир комизма, как бегство от жены. В такой роли Рембрандт просто невообразим. Сократ относился к неприятностям своей семейной жизни с юмористическою терпимостью. Рембрандт же отверг бы с негодованием всякое покушение женщины, будь то Саския или Гендриккия Стоффельс, на принадлежащие ему интеллектуально-волевые права. Еврей смотрит на женщину отнюдь не как на существо высшее, но он совершенно отрицает за нею право на высшее руководство. Это имеет свои глубокие основания в каменной природе его существа, лишенной растительно-биологических мотивов. Новоариец как бы сам бисексуален. Отсюда и живое взаимодействие двух полов в их борьбе за преобладание на почве, чуждой еврейству.
