Драко помрачнел и отвернулся - прошлый учебный год стал переломным для него: родной Мэнор превратился, по сути, в пыточный застенок с легкой руки Темного Лорда, устроившего из имения Малфоев свою штаб-квартиру; в Хогвартсе было не лучше – там правили бал брат и сестра Кэрроу, любители разбрасываться Crucio. Драко тогда многое переосмыслил и понял. От восхищения Темным Лордом не осталось и следа, на первое место вышло элементарное желание выжить, страх за свою жизнь и жизни родителей. Уроки, полученные Драко, были тяжелыми, но они же и заставили его кардинально пересмотреть свои приоритеты и измениться в конечном итоге. И он действительно был благодарен Поттеру! Ну и что, что словами он не мог это нормально выразить, но ведь главное – дела! И неужели этот тупица не понимает, что такое для Драко поехать за Поттером в чужую страну, чтобы присматривать за ним там. Мало того, что Драко намного удобнее чувствовал бы себя в комнате с любым рейвенкловцем, так он пожертвовал своим комфортом ради того, чтобы быть рядом с Поттером и успеть выручить его, когда он влезет в очередную неприятность. Но кто это ценит?
Ровно в одиннадцать вечера погас верхний свет и зажглись небольшие магические светильники над изголовьями кроватей. Гарри сразу погасил свой и, завернувшись в одеяло, закрыл глаза, пытаясь уснуть; в голову лезли мысли о том, что еще может учудить домовой, а также – не забыть купить комнатные тапки, а то идти из ванной босиком по каменному полу было не слишком приятно. Малфой на своей половине тихо пошуршивал страницами книги: то ли читал, то ли нервное. Ужасно не хватало полога, возвышающегося над кроватью, сейчас бы закрыл его, зачаровал, и ни звука тебе, ни света. Гарри и не заметил, как под этот мерный шорох заснул.
***
Поттер давно уже спал, когда Драко отложил книгу, тихонько сходил в душ и тоже лег. Но сон никак не шел, этому мешал то ли льющийся в окно лунный свет, отсутствие полога и штор очень удручало, то ли воспоминания.
Драко прекрасно помнил тот тошнотворный ужас за себя и родителей, который он испытывал перед судом, сравнимый лишь со страхом перед Темным Лордом. Он не сомневался, что отца приговорят к Поцелую и тот, чтобы спасти хотя бы жену и сына, даст доступ в имение, в которое иначе посторонним не попасть, пожертвует любыми имеющимися богатствами. Была, конечно, вероятность, что его тоже приговорят к Поцелую, но он был уверен, что отец отдаст всё и приложит к этому свою жизнь, лишь бы спасти свою семью. Больше всего было жаль мать, она ведь даже не была Пожирателем, не пытала никого, не ходила в рейды, но, естественно, ее тоже приговорят к Азкабану, просто для профилактики, лет пять, но дадут. Драко даже не знал, какой приговор для него лучше: Поцелуй или пожизненное заключение.
Их держали в одиночках внизу где-то в казематах Аврората, они встретились в коридоре, когда их вели на суд, и отец, несмотря на грозные окрики авроров и угрожающе направленные на него и жену с сыном палочки, обнял их, прижимая к себе крепко-крепко, потом взял за руки, и так они и шли в зал номер десять для слушания самых серьезных дел. Они не виделись две недели, ровно столько прошло после финальной битвы, битвы за Хогвартс.
Коридор, по которому их вели, был очень мрачен и напоминал подземелье; в держателях, закрепленных на грубых каменных стенах, горели факелы, освещая массивные деревянные двери с железными засовами и обитыми железом замочными скважинами. Освещение в зале, в который их привели, было тусклое, факельное. Тогда казалось, что это последний свет, который Драко увидит в своей жизни… еще бы немного, еще чуточку подождали, еще бы один раз увидеть солнце и просто подставить лицо дождю.
На нижней площадке зала стояли три кресла с цепями на подлокотниках, готовые по желанию председателя ожить и прикрутить обвиняемых. Драко было не до разглядывания зала, но он все равно заметил, что от площадки трехсторонним амфитеатром поднимаются ряды кресел: справа и слева от обвиняемых предназначенные для зрителей, напротив — для судебной коллегии. На месте Верховного судьи Визенгамота, которое после смерти Дамблдора почему-то оставалось свободным, сидел Кингсли Шеклболт. Краем уха Драко слышал, что тот вроде бы стал Министром магии, возможно, его выбрали также и Верховным чародеем Визенгамота.
Их подтолкнули к креслам. Драко взобрался на холодное и страшно неудобное сиденье, оказавшееся неожиданно высоким, и когда они сели, цепи, как змеи, подползли к ним и защелкнули кандалы вокруг запястий и лодыжек на каждом из них. Рядом вскрикнула мать, в ушах зашумело, то ли это был шум крови, то ли шум толпы – праздных зрителей, которые пришли порадоваться их унижению, на душе стало ужасно тоскливо, противно и мерзко.
