— Увжаемый Ял» Айюм прав. Есть ещё одна причина, из-за которой мы позвали вас. Главная, — он сделал эффектную паузу, наслаждаясь недоумением и хмурым видом только что улыбавшегося «тёмного». — Это Проводник сказал нам, что нам нужно искать двух «тёмных», один из которых, из маленького народа, с Даром — и они якобы помогут нам выжить, — он хмыкнул достаточно искренне. — Мы ещё удивились, откуда в Агробаре «тёмные» с Даром? Возможно дроу? Но они уж совсем не частые гости в королевстве… Впрочем, как и снежный тролль. Да и гоблины чересчур… редки в столице — где-то в глуши возможно и живут их общины. Если бы орки, которые достаточно толстокожи, чтобы не обращать внимания на реакцию людей и не бояться ответить, не взирая на социальное положение. Но с Даром?.. — он осторожно сглотнул, кадык очень нервно реагировал на близкое присутствие лезвия, хотя Худук, уже услышавший достаточно, всё равно не спешил убирать кинжал. Из вредности. — И тут появляетесь вы, играючи разбираетесь с посланцами Рыжего Кари.
Гоблин наконец-то перевёл прищуренный взгляд с шеи говорившего на невозмутимого карлика, волосы которого были заплетены во множество косичек и едва заметно шевелились, словно от сквозняка.
— Ещё он сказал, что с вами удача, — отчего-то тихо добавил Гамза — словно боялся спугнуть оную.
Худук скривился.
— Если синонимом неприятностей стала удача, тогда да — я знаком с этой капризной дамой, — и неуловимо быстро убрал кинжал в ножны на поясе. — Надеюсь, вы не в обиде? Мы с вами рассчитаемся. И если добудем дракона, то по-честному отдадим самую аппетитную часть тела — задницу… А теперь поговорим о золоте… Мне просто на ум пришло одно соображение: что, если вы будете платить только мне, мои друзья могут обидеться? И тут на вас играет тот факт, что нас немного. Поэтому стоит выбрать золотую середину между нашей, так сказать, малочисленностью и любовью хорошо покушать. Вон, обратите внимание на малыша — с виду безобидный увалень, а жрёт, что три дракона после годичного поста. Так что не стоит жадничать…
Комната выгодно отличалась размерами в отличие от остальных помещений гостиницы, являвшихся по сути едва больше келий на ночь — для не очень прихотливых постояльцев, тем не менее, для него обстановка в них, с коврами, шторами, драпированными тканью стенами хотя бы намекала на создание уюта, здесь же всё было подчинено спартанским вкусам хозяина кабинета далёкого от внешней мишуры. Зато одну стену занимал книжный стеллаж, другая была увешана разномастным — и отнюдь не декоративным — оружием, всё обшито деревом, на окнах предусмотрены крепкие ставни, в дальнем углу простая дубовая кровать, застеленная шерстяным одеялом, широкий круглый стол и до десятка стульев вокруг с высокими спинками. Вот и весь антураж кабинета Гарча, хозяина постоялого двора, таинственного молчуна, преданного вассала и негласного руководителя обороны ремесленного района… До момента неожиданного появления очень высоких дворян.
Сейчас расположились за столом, ведя неспешную беседу о всяких пустяках (беспорядках в городе по молчаливому согласию было решено не вспоминать, дабы не теребить свежие раны) наследная принцесса Лидия, маркиз Фиори РоПеруши и граф Дремайр РоАйци.
Девушка отмалчивалась, задумчиво глядя на трепещущие огоньки свечей в средине стола и отщипывая по виноградине из грозди перед собой. Выглядела она устало, несмотря на то, что почти сутки уже находилась здесь, в относительно спокойном месте — толком выспаться не удалось: заботы по расселению, встречи с цеховыми старшинами, осмотр самого района и прочие мелочи, от которых зависела жизнь, требовали её внимания. Хотя по мнению Фиори Лидия чересчур уж погрузилась в дела. Но тут уж ничего не поделаешь: лучше так, чем предаваться унынию. Тем более, в работе есть определённый положительный целительный момент — ужасы произошедшего отходят на второй план.
Да и сам маркиз тоже не мог похвастать активной работой языка, а делал весьма заинтересованный вид, выслушивая пространную и чрезвычайно эмоциональную (как бы это не очень вязалось с образом убелённого сединами, но сохранившего всё мужское обаяние и телесную крепость графа) речь собеседника, пытавшегося втемяшить в голову более молодого благородного прелести соколиной охоты. Крупный и слегка раздобревший, что, впрочем, не очень портило его, РоАйци трубным басовитым голосом, от которого всё внутри начинало резонировать (наверняка женщины падали к ногам, стоило ему лишь открыть рот) вёл себя как мальчишка, описывая одно из своих любимых развлечений.